Воронин Л.Г. Физиология сна. – М.: Знание, 1974. – 64 с.

[:ua]Фізіологія сну[:ru]Физиология сна[:en]Physiology of sleep

[:ua]Не сплячий та сплячий організм[:ru]Бодрствующий и спящий организм[:en]Waking and sleeping organism

Казалось бы, всем хорошо известно, что такое бодр­ствующее и сонное состояние человека. Каждый по себе знает, что во время бодрствования он может работать, говорить, размышлять, ощущать самого себя, в общем, находиться в активном, деятельном состоянии. Напротив, во время сна вся эта активность исчезает; интенсивность многих функций организма сильно снижена. Что же ка­сается основных свойств бодрствующего организма че­ловека, выражающихся внешне в деятельном состоянии, то у спящего они вовсе не обнаруживаются. Организм спящего человека обычно кажется пассивным потому, что он не может работать, входить в контакт с окру­жающей средой. Не под влиянием ли наблюдений за спящими людьми еще в древние времена возникло представ­ление о душе человека, которая временно покидает его тело, когда он спит, и навсегда — после смерти? Может быть, эти наблюдения сыграли какую-то роль в возникновении идеи о смертном теле и бессмертной душе — идеи, которая легла в основу идеалистической филосо­фии и всех религий.

Почему исчезает во время сна обычная активность организма, и вообще, что такое сонное состояние? На эти вопросы не так легко ответить, как может показать­ся на первый взгляд. Уже десятки лет многие лаборато­рии в разных странах изучают различные функции не только бодрствующего, но и сонного организма. Резуль­таты этих исследований привели многих к выводу, что два состояния — бодрствование и сон — тесно связаны и раскрытие механизмов одного из них будет способ­ствовать пониманию механизмов другого.

Уже давно стали замечать значительные изменения различных функций организма во время сна. Благодаря радиоэлектронной технике установлено, что многие функ­ции организма во время сна несколько раз меняют свою интенсивность: они то усиливаются, то ослабевают. На­пример, в начале сна уменьшается частота дыхательных движений, становится реже пульс, менее интенсивно про­текает обмен веществ, снижаются кровяное давление, уровень возбудимости нервной системы и температура мозга. По мере углубления сна все эти функции тела пе­риодически то усиливаются, то снова ослабевают.

Когда сон становится еще глубже, появляется без видимых на то причин кожногальванический рефлекс, т. е. возникают резкие колебания электрических токов кожи, которые можно зарегистрировать специальным прибором. Особенно удобно отводить эти токи от кисти руки через электроды (металлические пластинки), нало­женные на ее тыльную и ладонную поверхности и соеди­ненные с прибором для регистрации токов. Кожногальванический рефлекс открыт в прошлом веке русским уче­ным И. Р. Тархановым, который назвал его психогальва­ническим рефлексом, потому что он появлялся у бодрст­вующего человека при волнении, усиленном внимании и тому подобных психических состояниях.

Во время глубокого сна отсутствуют ориентировочный рефлекс в виде реакций, например поворота головы, все­го тела, и установка органов чувств в сторону безраз­личных (индифферентных) звуковых, световых и других стимулов. Считалось, что в этот период сна исчезают ре­акции и на сигналы, имеющие значение в бодрствующем состоянии, вызывающие условные рефлексы. Однако не­давние опыты показали, что и во время глубокого сна значимые сигналы могут вызвать иногда кожногальванический рефлекс, а также изменения электрической ак­тивности мозга. В период этой фазы сна наблюдается усиление отдельных реакций, например расширение кро­веносных сосудов кожи. Поэтому у спящего человека лицо краснеет. Для человека, находящегося в глубоком сне, характерно расслабление почти всех мышц. Тем не менее некоторые мышцы могут быть напряжены, напри­мер, если спящий человек сжал кулаки, закинул за голову руки или держится за подушку, за спинку кровати.

С развитием радиоэлектронной техники особенно в последние 25 лет появилась возможность подробно ис­следовать электрические токи (биотоки) бодрствующего и спящего мозга, что позволило многое узнать о сне. Немного о том, что такое биотоки. Наличие слабого, все Бремя колеблющегося электричества в мозге было одно­временно установлено в 70-х годах прошлого века у нас В. Я. Данилевским, а в Англии Р. Кетоном. Выдающий­ся русский физиолог И. М. Сеченов высказал предполо­жение, которое сохраняет значение и по сей день, что биотоки возникают в результате химических процессов, совершающихся в тканях мозга. Спустя много лет — только в 30-х годах нашего века благодаря развитию радиотехники удалось усилить биотоки мозга в сотни ты­сяч раз и записать их колебания (волны) на светочув­ствительной пленке или на бумаге. Естественно, что но­вые сведения о бодрствующем и спящем мозге, получен­ные в результате применения радиоэлектронной техники, позволили рассмотреть механизмы сна несколько по ино­му, чем это делала физиология первой половины нашего века.

Многочисленными исследованиями показано, что су­ществует так называемая спонтанная электрическая ак­тивность мозга, непосредственная причина которой все еще неизвестна, и вызванная активность, возникающая в результате действия различных стимулов на органы чувств. Установлено, что биотоки мозга резко отличают­ся у бодрствующих и спящих людей. Во время бодрст­вования, в спокойном состоянии биотоки выглядят на ленте специального прибора (электроэнцефалографа) как равномерные колебания (10—12 волн в секунду), названные альфа-ритмом (рис. 1). При записи биотоков у человека, находящегося в повышенном деятельном со­стоянии, перо электроэнцефалографа колеблется десятки раз в секунду. Во время дремоты перо прибора совер­шает более медленные колебания, а при глубоком сне (об этом пойдет речь впереди) наблюдаются как мед­ленные (0,5—3 в секунду) дельта-волны, так и быстрые (десятки раз в секунду) бета-волны, подобно тем, кото­рые записываются у пробуждающегося человека.

Н. П. Бехтерева обнаружила, что изменения биото­ков сначала появляются в поверхностных слоях мозга (в коре), а затем и в его глубоких структурах (в под­корке). Наконец, оказалось, что у спящего человека при закрытых глазах сужаются зрачки, а глазные яблоки отклоняются в разные стороны, причем исчезает их обыч­ная согласованность друг с другом. В период очень глу­бокого сна глаза могут совершать быстрые движения.

Таким образом, многие эксперименты классической и современной физиологии, проведенные на человеке и жи­вотных, а также клинические наблюдения говорят о том, что сон-это такое состояние головного мозга, при ко­тором его общая заторможенность сопровождается воз­буждением отдельных участков.

[:ua]Чи всі сплять?[:ru]Все ли спят?[:en]Are all asleep?

У человека и у многих животных смена сна и бодрствования приурочена к суточной смене дня и ночи. Такой сон называют монофазным (состоящим из одной фазы). У некоторых животных, например у хищных, смена сна и бодрствования происходит несколько раз в сутки, не­зависимо от того, совпадает это с днем или ночью. Это — полифазный сон (состоящий из многих фаз). Кроме то­го, некоторые животные в период, неблагоприятный для организма (холод, засуха), впадают в сонное состояние, которое может длиться 2—3 месяца и называется спяч­кой.

Наблюдения показывают, что нет таких животных, которые бы находились все время в бодрствующем со­стоянии. Для высших беспозвоночных, например осьми­ногов, пчел, раков, и позвоночных животных наличие сна установлено достоверно. У многих животных, так же как и у человека, во время сна отмечено наличие в нервной системе участков, находящихся в бодрствующем состоя­нии. Например, у спящего осьминога одна «нога» бодрст­вует, совершает движения, улавливая при этом появле­ние пищи или опасности. Подобного рода «дежурные» центры могут быть у человека. Например, мельник, глу­боко спящий и не реагирующий на посторонние звуки, мгновенно просыпается от шума пустых жерновов; утом­ленная мать, спящая у постели больного ребенка и не реагирующая на сильнейшие звуки, мгновенно просыпа­ется при малейшем шорохе ребенка.

Благодаря «дежурным» центрам уставшие или при не­обычных условиях выбивающиеся из сил лыжники, ка­валеристы, пехотинцы совершают движение, по сущест­ву, находясь в сонном состоянии. Их мозг спит, и только его центры, ведающие движением, находятся в бодрст­вующем состоянии. Ни человек и ни одно из животных не обходятся без сна. Насильственное бодрствование ли­бо сменяется несмотря ни на что сном, либо вызывает серьезное заболевание нервной системы, а иногда и смерть. Что же касается сообщения, появившегося не­сколько лет назад в зарубежных и в некоторых наших газетах о югославском воине, получившем ранение в го лову и будто бы вследствие этого в течение 20 лет не спавшем, то оно оказалось вымыслом какого-то досуже­го журналиста. Если бы такой случай действительно был и его изучали врачи, как об этом было сказано в газет­ной заметке, то это была бы сенсация века, о которой подробно написали бы и в научной и в научно-популяр­ной литературе.

Спят все люди и все животные. Сон это необходимое, биологически обусловленное состояние организма.

[:ua]Чи можна виспатися про запас?[:ru]Можно ли выспаться впрок?[:en]Is it possible to sleep for the future?

Примерно треть всей жизни организм человека пре­бывает в сонном состоянии; у животных этот период мо­жет быть значительно большим. Известно также, что потребность в сне неодинакова в различные возрастные периоды. Так, новорожденные спят до 20 и больше часов в сутки, пробуждаясь под влиянием голода или каких-либо внешних обстоятельств (неудобное положение или охлаждение тела, мокрые пеленки и т. п.). Дети 2—4 лет спят до 16 часов, 4—8 лет — 12 часов, 8—12 лет — 10 часов, 12—16 лет — 9 часов в сутки. Взрослые люди обычно спят до 8 часов, но бывают случаи, когда пот­ребность в сне снижена до 6—7 часов или увеличена До 9 часов. Распространенное мнение о том, что старые люди спят значительно меньше, чем 7—8 часов, не под­тверждается. Напротив, известно, что многие люди в ста­рости, а в особенности глубокой нередко пребывают значительно дольше в сонном и дремотном состоянии, чем люди зрелого возраста.

Длительность сна зависит не только от возрастных и индивидуальных особенностей организма, а также от условий его существования, имеет некоторое значение степень утомляемости, которую испытал организм в пе­риод бодрствования. Известно, что после тяжелого физи­ческого труда человек спит дольше и глубже, чем после неутомительной деятельности. Иногда после сильного утомления в результате физического и особенно умствен­ного труда длительность сна и глубина его уменьшаются, человек не высыпается в полной мере. Длительность сна зависит также и от вырабатывающейся со временем при­вычки спать дольше, чем этого требует организм. Выра­батывается своего рода условный рефлекс, подобно обра­зующейся у отдельных людей привычке потреблять ко­личество сахара, соли и пищи больше, чем это необхо­димо. Излишние пищевые вещества могут выводиться че­рез почки и пищевой тракт или откладываться в виде жировых запасов, которые в случае вынужденного го­лодания могут быть использованы организмом.

Выспаться же впрок нельзя. Как бы долго человек ни спал в течение одних суток, все равно треть (немного больше или меньше) следующих суток он должен отдать сну.

[:ua]Чим дорогий сон?[:ru]Чем дорог сон?[:en]Than an expensive dream?

Всем хорошо известно, какое значение в жизни чело­века и животных имеет сон. Каждый может сказать об исключительной роли сна в жизнедеятельности организ­ма, судя по тому непреодолимому влечению к нему и тягостному состоянию, которое возникает, если в тече­ние 1—2 суток не имел возможности заснуть.

Известный французский физиолог и психолог П. Пьерон еще в первой четверти нашего века лишал сна собак и обнаружил, что через 10—19 дней они погибают. В нервных клетках мозга таких собак были обнаружены сильные нарушения. Исследования на людях-доброволь­цах показали, что уже через 5—6 дней после лишения их сна наступают психические расстройства в виде галлю­цинаций и повышенной раздражительности. Затем такой испытуемый спит много часов подряд — «отсыпается». Только после этого восстанавливается прежнее физиче­ское и психическое состояние.

Множество такого рода исследований на людях и жи­вотных подтверждает давно известную истину об осве­жающем действии сна. Это объясняют тем, что во время сна восстанавливается энергия, затраченная в период бодрствования. Такой общий вывод бесспорно справед­лив. Сои дорог тем, что он охраняет организм от исто­щения нервной системы, которое может наступить в ре­зультате деятельности во время бодрствования. В тече­ние сна происходят какие-то процессы, восполняющие дневные затраты энергии, а быть может, как это дума­ют некоторые исследователи, и упорядочивающие и пе­рерабатывающие те сигналы, которые поступали в нерв­ную систему в период бодрствования организма.

На основе этого давно сложившегося общего пред­ставления о сне, а также результатов экспериментов на животных И. П. Павлов пришел к выводу, что сон «бес­спорно есть результат истощения» и что он имеет охрани­тельное значение, тождественное тому, которое свойст­венно торможению, развивающемуся во время бодрст­вования организма и сдерживающему процесс возбужде­ния. Это представление стало основой общей теории, о которой пойдет речь, когда будут рассматриваться сов­ременные взгляды на механизмы сна.

[:ua]Фази сну[:ru]Фазы сна[:en]Phases of sleep

Как бы быстро человек ни засыпал между бодрство­ванием и сном, а также в период выхода из сна, суще­ствует некий переходный период. О наличии такого пе­риода известно было и ранее по самонаблюдению людей, а теперь — по точной регистрации биотоков мозга, ды­хания, сердечной деятельности и других реакций орга­низма.

В свое время такое переходное состояние изучал в опытах на собаках И. П. Павлов. Случайно было заме­чено, что если животное остается длительное время в лямках специального станка, сильно ограничивающего его подвижность, и если на нем не проводятся экспери­менты, то оно впадает сначала в сонливое, а затем сон­ное состояние. Это же наблюдалось и в тех случаях, когда наносились слабые и однообразные раздражения на органы чувств животного. Сонливое состояние наблюдается и у людей, когда они слушают скучную или не интересную для них лекцию, а также при действии сла­бых монотонных звуков.

Оказалось, что павловские собаки, засыпая или про­буждаясь, воспринимали условные сигналы, но в раз­ные отрезки переходного периода от сна к бодрствова­нию и по разному реагировали на них. Обычно во время бодрствования величина слюнного условного рефлекса соответствует силе раздражителя: чем сильнее раздра­житель, тем больше условнорефлекторной слюны выде­ляется в ответ на его действие. Это правило в павловской лаборатории названо законом силы. Во время же пере­ходных состояний между бодрствованием и сном этот закон нарушается. Отмечают несколько фаз, во время которых наблюдается необычное отношение между си­лой раздражения и величиной условного рефлекса:

уравнительная фаза, когда величина условного реф­лекса одинакова, независимо от силы раздражителя;

парадоксальная фаза характеризуется тем, что силь­ные раздражители вызывают уменьшенные, а слабые увеличенные условные рефлексы;

ультрапарадоксальная фаза отличается тем, что раз­дражитель, обычно вызывавший условный рефлекс, оста­ется без ответа и, наоборот, тормозной сигнал, на кото­рый животное не должно реагировать, вызывает слюн­ной условный рефлекс;

наркотическая фаза характеризуется общим сниже­нием условно-рефлекторной деятельности, при этом реф­лексы на слабые сигналы значительно меньше, чем на сильные;

тормозная фаза отличается полным отсутствием ре­акции на условные раздражители.

Перечисленные фазы переходного состояния были на­званы гипнотическими, потому что при развитии гипно­за у человека наблюдаются явления, сходные с ними. Обнаруживаются эти фазы и при развитии эксперимен­тальных неврозов у животных. Почему такое извращение закона силы наблюдается при переходных периодах меж­ду сном и бодрствованием, во время гипноза и невро­зов, до конца не выяснено. Согласно самому общему представлению во время этих состояний меняется уро­вень отношений между нервными процессами — возбуждением и торможением, представляющих собой основные нейрофизиологические механизмы работы мозга.

Результаты своих лабораторных исследований гипно­тических фаз на животных И. П. Павлов в дальнейшем использовал при объяснении общих механизмов возник­новения некоторых нервных и психических заболеваний. Согласно его взгляду, больные люди неправильно реа­гируют на жизненные обстоятельства или вовсе остаются безучастны к ним потому, что у них развиваются гип­нотические фазы и какая-либо из них становится устой­чивой, длительно сохраняющейся.

[:ua]Стадії сну[:ru]Стадии сна[:en]Stages of sleep

По окончании первых четырех фаз переходного пе­риода, являющегося первой стадией сна, развивается ряд последующих стадий сна, о которых судят по харак­теру биотоков мозга и по изменениям различных функ­ций (тонус мышц, дыхание, пульс, движение глаз и др.).

Признано, что главнейший показатель стадий сна — это характер изменений биотоков (электрических потен­циалов) мозга. По этим признакам выделены семь ста­дий. На рис. 2 показано электрографическое выражение этих стадий, которые, кстати сказать, не всегда и не у всех людей резко выражены, но все же специалисты более или менее легко их определяют. Стадии сна при­нято обозначать латинскими буквами. Первая стадия А, характеризуется легкой сонливостью и некоторым уменьшением альфа-ритма (10—12 колебаний в секун­ду), который постепенно исчезает. Во время следующих двух стадий, обозначаемых В₁ и В₂ и не имеющих резко очерченных границ, нерегулярно появляются медленные волны (1—2 и 4—6 колебаний в секунду), а также «сон­ные» веретена. Веретенами называются такие биотоки, при которых перо прибора начинает совершать мини­мальные колебания, постепенно усиливающиеся, а затем постепенно ослабевающие. Вследствие этого перо вычер­чивает фигуру, подобную веретену (см. рис. 2). Появле­ние отдельных редких волн и веретен свидетельствует об углублении сна. Для стадии С типично наличие медлен­ных двухфазных волн с последующей сменой их верете­нами. В период стадии Д появляются более частые вол­ны (3—4 колебания в секунду), имеющие высокую амп­литуду. С такими же волнами большого размаха, но с меньшей частотой (до 0,5 в секунду) протекает предпо­следняя стадия Е.

Последняя стадия Р характеризуется очень глубоким сном — спящего можно разбудить с большим трудом. Эта стадия получила название парадоксального (совер­шенно невероятного) сна потому, что она сопровождает­ся частыми колебаниями электрических токов (до 30 и больше в секунду), которые обычно характерны для пе­риодов бодрствования. При этом волны имеют невысокую амплитуду. Иногда наряду с ними появляются ритмы 10—12 и 20—30 колебаний в секунду. Если судить только по этой картине электрических токов мозга, то можно сказать, что человек пробудился и пребывает то в спо­койном состоянии, то в возбужденном. На самом же де­ле он находится в состоянии глубокого сна. Стадия Р сопровождается приступами быстрых движений глаз, по­этому ее нередко в научной литературе обозначают как «стадия быстрых движений глаз» (Rapid eye movement). Во время этой стадии также наблюдаются нарушения ритма пульса, одышка и полное расслабление мышц: Мышцы расслаблены все и настолько, что если человек спит сидя, то он падает. Стадия длится 5—20 мин., а иногда 50 мин. и появляется 4—6 раз в течение ночи, за­нимая, таким образом, 20—25% периода сна.

Картина электрической активности мозга спящих но­ворожденных детей отличается от таковой спящих взрос­лых. У детей менее выражены стадии сна, за исключе­нием стадии Е и Р, которые зарегистрированы в первые дни после рождения. У животных также обнаружены ста­дии сна, но их всего только три: стадии веретен, мед­ленных и быстрых колебаний (парадоксальный сон) биотоков мозга.

Таким образом, благодаря радиоэлектронной аппара­туре оказалось возможным точно определять глубину сна человека и животных, прослеживая при этом харак­тер изменения различных функций организма.

[:ua]Робота нервової клітини під час сну[:ru]Работа нервной клетки во время сна[:en]The work of nerve cells during sleep

Головной мозг состоит примерно из 14 млрд. нервных клеток, изучение которых началось более ста лет назад, когда появилась возможность рассматривать их через микроскоп. Изучая форму и расположение нервных кле­ток в мозге, исследователи уже давно пришли к выводу, что эти маленькие тельца шириной 30—40 микрон (т. е. равные половине толщины человеческого волоса, а то и намного меньше) составляют основную структуру боль­ших полушарий, вернее, его серой части,, названной ко­рой. Белая часть полушарий состоит из отростков нерв­ных клеток, проводящих к ним или от них нервные им­пульсы. Большое количество нервных клеток находится и в лежащих под корой головного мозга участках, а также в спинном мозге.

В свое время И. П. Павлов назвал нервные клетки, или, как их еще именуют, нейроны, самыми дорогими элементами мозга. Он полагал, так же как и многие другие исследователи, что в сложной сети нейронов воз­никают те состояния, которые характеризуют бодрство­вание и сон. Эта точка зрения в общих чертах сохрани­лась и по сей день. Вместе с тем ученые пытаются опре­делить, какая часть нейронов имеет наибольшее отноше­ние ко сну, а какая — к бодрствованию или, быть может, один и тот же нейрон может менять свое состояние: то быть бодрствующим, то спящим. Разумеется, что лучше всего изучена деятельность нейронов, проявляющаяся в виде электрической активности во время сна у живот­ных. В последние годы в связи с лечебной целью появи­лась необходимость вживлять электроды и в мозг чело­века, его глубокие структуры. Это позволило исследовать активность нервных клеток мозга человека во время его бодрствования ,и сна.

Многочисленные нейрофизиологические исследования показали, что корковые нейроны мозга животных не пре­кращают свою активность во время сна, а в. ряде слу­чаев, напротив, ее усиливают. В период бодрствования d нейронах обычно регистрируются разряды, возникающие либо под влиянием раздражения органов чувств, либо спонтанно, т. е. по причинам, все еще скрытым от глаз исследователя. Те и другие разряды могут быть са­мые разнообразные: в виде одиночных, редких или час­тых, следующих друг за другом с очень коротким проме­жутком между разрядами. Поэтому на светочувстви­тельной пленке записываются и одиночные палочки .и «частоколы» из них. Регистрируются также разряды групповые, «пачки», состоящие из Двух, трех и больше разрядов нейрона. Промежутки между такими «пачками» могут быть различные: десятки и многие сотни миллисе­кунд. Могут быть и «молчащие» нервные клетки, не от­вечающие на раздражение органов чувств.

Оказалось, что во время сна происходит перестрой­ка активности нервных клеток. Корковые нейроны начи­нают работать в другом режиме, нередко в противопо­ложном: «молчащие» клетки становятся деятельными, а деятельные, наоборот, замолкают. Одни нейроны, разря­жавшиеся часто во время бодрствования, с наступлением сна начинают изредка проявлять свою активность, дру­гие, реагировавшие на раздражение одиночными разря­дами, теперь отвечают «пачками» и даже «частоколом» разрядов.

Активность нейронов тех отделов мозга, которые на­ходятся ниже коры, во время сна становится еще более изменчивой. Особенно она меняется в связи с разными стадиями сна. Во время парадоксального сна особенно усиливается электрическая активность в зрительном буг­ре (таламус), подбугорье (гипоталамус) и в сетчатой (ретикулярной) формации. Однако такое усиление ней­ронной активности наблюдалось и в другие стадии сна и даже в переходный период от бодрствования ко сну, в дремотной стадии.

На рис.3 видно, что электрические разряды нейро­нов во время бодрствования, медленного и парадоксаль­ного сна сохраняются и резко выражены. Тем не менее по своему характеру активность нейронов различна при этих состояниях мозга. Во время сна совершенно оче­видно увеличение интервалов между нейронными разря­дами.

Головной мозг состоит не только из нейронов. В нем имеется почти в 10 раз больше маленьких телец, назы­ваемых глиальными клетками. Глиальная клетка в не­сколько раз меньше нейрона. Долгое время считали, что эти клетки выполняют опорную функцию, что это масса, на которой держатся нервные клетки. В настоящее вре­мя благодаря развитию методов химического исследова­ния мозга выяснилось, что, кроме опорной, чисто анато­мической роли, глиальные клетки играют какую-то роль в осуществлении важнейших функций мозга. В частно­сти, исследование химизма глиальной массы во время бодрствования и сна показало отчетливое его изменение. Оказалось, что интенсивность обмена веществ в нейро­нах и глиальных клетках находится в обратных отноше­ниях: во время бодрствования повышается в глиальных клетках и, наоборот, понижается в нейронах в период сна. Некоторые ученые, например швейцарский ученый X. Хиден, Р. Галамбос из США, предполагают, что глиальные клетки ведают питанием нейронов и даже приписывают им непосредственное участие в такой важ­ной функции мозга, как память.

Физиологическая значимость перестройки режима нейронной активности во время сна все еще остается за­гадочной. Многие исследователи затрудняются в опреде­лении роли этой перестройки и ее отношения ко сну. Известный канадский физиолог Г. Джаспер, наблюдая картину изменения режима работы нервных клеток в пе­риод сна, пришел к выводу, что клеточная активность не связана со сном, ни с бодрствованием, а отражает какие-то особые взаимоотношения нервных процессов возбуждения и торможения. Два состояния мозга — воз­бужденное и заторможенное — активные состояния и их взаимоотношения обусловливают как бодрствование, так и сон. Поэтому едва ли можно согласиться с выводом Джаспера о том, что изменение режима работы нейро­нов не имеет отношения к нервным процессам. Если они отражают взаимодействие возбуждения и торможения, то это и есть непосредственное отношение их к этим нерв­ным процессам.

[:ua]Третій стан[:ru]Третье состояние[:en]The third state

Так, многие современные исследователи называют уже неоднократно упоминавшуюся парадоксальную ста­дию — самую загадочную по своему значению и выра­жению стадию глубокого сна. Причиной выделения этой стадии сна в особое, третье состояние наряду с бодрство­ванием и сном послужило то обстоятельство, что она по усилению электрической реакции мозга сходна с бодрствованием, а по угнетению мышечной деятельноcти —со сном. И все же опыты показывают, что это—ста­дия сна, а не какое-то третье состояние мозга, но стадия с некоторыми невыясненными особенностями, по поводу которых существуют различного рода догадки. Догадки и предположения в ряде случаев заманчивы, но насколь­ко они справедливы, покажут дальнейшие исследования.

В чем же суть предположений о роли парадоксальной стадии сна, так сильно заинтересовавшей многих физио­логов и психоневрологов? Одни исследователи полагают, что во время этой стадии самого глубокого сна происхо­дит интенсивное освобождение мозга от шлаков, которые накапливаются в результате деятельности мозга (У. К. Демент, Е. Харгман); и от излишней -информации, поступившей в период бодрствования, а также восста­навливается израсходованная энергия (Дж. Моруцци, Л.П. Латаш). Другие считают, что для этой стадии сна характерны упорядочение и перестройка систем нервных связей, нарушенных в течение других его стадий, а так­же какая-то подготовка к бодрствованию (А. Шапиро, Л.П. Латаш). Третьи отводят стадии парадоксального сна одну из важнейших функций мозга — переход ин­формации из уровня кратковременного хранения на дол­говременный (И.А. Эмисон, П.К. Кларк, Л.П. Латаш). Эти исследователи полагают, что в течение глубокого сна происходит процесс прочного запоминания, закреп­ления в мозге тех сведений, которые поступили во время бодрствования. Наконец, высказывается предположение, что во время парадоксального сна создаются наилучшие условия для сновидений и приспособление организма к сонному состоянию (У.К. Демент и Е.А. Вольперт, А. Кейлс).

Несмотря на эти заслуживающие внимания предполо­жения и в ряде случаев интересные сведения о парадок­сальной стадии сна, ее физиологическое значение и ме­ханизм остаются в тени. Хорошо выяснены только две особенности этой стадии сна. Во-первых, у животных и испытуемых — добровольцев, лишенных (депривация) стадии парадоксального сна, наблюдаются серьезные нарушения высшей нервной деятельности и других функ­ций организма, во-вторых, разбуженные в этот период люди рассказывают, что они видели сны. По некоторым признакам можно говорить о наличии сновидений и у животных во время парадоксальной стадии сна.

Первая особенность выявлена в следующих опытах на животных. Французский физиолог М. Жуве помещал кошек на платформу, окруженную водой. Так как во вре­мя парадоксального сна расслабляются все мышцы, то кошки падали в воду. Животные из страха очутиться в воде все время удерживали себя в состоянии легкого сна. Парадоксальный сон, таким образом, выключался уси­лием самого животного. Через 5—6 дней у кошек, сидя­щих на платформе, появлялись одышка, усиление пульса (тахикардия), они становились беспокойными, сильно возбудимыми. После того как их снимали с платформы, они спали в течение 16 часов. При этом общая длитель­ность парадоксального сна была в 2 раза больше, чем обычно. У экспериментатора создалось впечатление, что за счет этого более длительного периода парадоксальной стадии сна животные отсыпались.

В исследованиях на людях обнаружено, что если их будить как только по биотокам мозга видно появление парадоксального сна, то уже в первую ночь эта стадия возникает 22 раза вместо 5—6 раз. Во вторую ночь па­радоксальный сон регистрируется в 30 случаях. При этом в дневное время испытуемые становились рассеянными, забывчивыми, испытывали чувство беспокойства и уси­ленный аппетит, движения их были несколько несогла­сованными. Через 5 суток после таких исследований у испытуемых появлялись галлюцинации. Отсыпались они в течение 12—13 часов при увеличенном, как и у живот­ных, времени парадоксальной стадии сна.

Вторая особенность парадоксальной стадии сна — на­личие сновидений также служит предметом многочислен­ных исследований. Хотя сновидения бывают и во время других стадий сна, но они менее яркие, не так часты, при этом во многих случаях они скорее относятся к гре­зам (т. е. размышления засыпающего человека), чем к настоящим сновидениям. Если же испытуемых будили также часто во время других фаз сна, то они чувствовали себя выспавшимися, никаких нарушений высшей нервной деятельности и других функций у них не наблюдалось.

На основании сведений о расстройстве высшей нерв­ной деятельности в результате лишения парадоксального сна, во время которого больше всего наблюдается сновидений, был сделан вывод, что сновидения необходимы и что они полезны. Вывод этот фактически не доказан. Бо­лее логичным было бы допущение, что у испытуемых, лишенных парадоксальной стадии сна, наблюдаются функциональные расстройства не вследствие лишения их сновидений, а потому, что устранение этой стадии рас­страивает работу механизма, восстанавливающего какие-то жизненно важные функции нервной системы, истощен­ные во время бодрствования.

Как долго человек может обходиться без парадок­сального сна, по понятным причинам не выяснено. На основании опытов, проведенных зарубежным исследова­телем У. Дементом, можно сказать, что животные мо­гут длительно выдерживать лишение парадоксального сна — до 70 дней.

[:ua]У обіймах морфею[:ru]В объятиях морфея[:en]In the arms of Morpheus

За сотни лет до нашей эры в античном мире древне­греческие философы пытались объяснить многое из того, что совершается в организме человека и в окружаю­щей его среде. Наряду с гениальными догадками о мате­риальности мира и его естественном развитии многому в природе, деятельности организма в его окружающей среде давалось наивное и фантастическое объяснение. Различного рода загадки природы и важнейшие функ­ции организма человека объяснялись велениями богов. Были созданы мифы о существовании многочисленных богов, каждый из которых ведал жизненно важными об­стоятельствами для человека, в том числе и функциями и особенностями его организма. Например, памятью ве­дала богиня Мнемозина, здоровьем — Гигиея, любовь принадлежала Венере, богом сновидений считали Мор­фея. Согласно этим мифам, Морфей, посещая спящих людей, душа которых где-то витала, приносил им раз­личного рода фантастические мысли, которые и прояв­лялись в виде причудливых сновидений.

Развитие науки показало, что человеческий мозг об­ладает изумительной способностью познавать окружающий мир и в том числе самого себя, Но наряду с этим он может отличаться от реальной действительности, не­правильно обобщать наблюдаемые явления и делать ложные выводы. В .античные времена самые выдающиеся умы из-за отсутствия научных фактов и теорий пытались обобщать кажущиеся, несуществующие связи между предметами и явлениями. Отсюда и. возникали мифиче­ские толкования того, что было доступно и недоступно прямому наблюдению. Следует заметить, что это свой­ство мозга и в наше время, расцвета науки также может уводить от истины, порождать фантастические предполо­жения, которые в конечном счете отвергаются жизнью и наукой.

Время мифов давно миновало, и читаются они сейчас с большим интересом не только как красивые сказки, но и как свидетельство пытливого стремления человека объ­яснить тайны природы единственно доступным ему в те времена средством — размышлением. Значительно поз­же— 300—350 лет назад, когда начала зарождаться фи­зиология, появились первые наблюдения и эксперимен­тальные исследования многих функций организма, глав­ным образом кровообращения, пищеварения; дыхания. Ученые старались объяснить функцию мозга, его способ­ность запоминать события и впадать в сонное состояние. Однако эти объяснения имели характер робких стремле­ний преодолеть взгляды, насаждавшиеся царившей в те времена ненаучной идеологией. В силу этого самые передовые умы не могли выйти далеко за пределы объясне­ний, которые давала религия умственной деятельности человека. Кроме того, общее развитие науки и техники тогда не создавало условий для исследований человече­ского организма и в особенности его высшего органа — головного мозга.

В прошлом веке с целью выяснения механизма сно­видений стали записывать их содержание по собствен­ным наблюдениям или по рассказам других людей. В дальнейшем этот прием исследования как подсобный стали сочетать с другими более точными и объективными способами изучения сновидений. Например, на спящего человека действовали различного рода словесными, зву­ковыми, световыми и другими раздражителями. Затем человека будили и спрашивали о сновидениях, записы­вали их и выясняли, какое значение в них имели стимулы, наносимые во время сна. Этот прием незначитель­но расширил сведения, о. сновидениях, ибо при экстрен­ном пробуждении человек далеко не всегда их помнил.

Для исследования механизма сновидений с некоторым успехом пользовались гипнозом. Например, Ф. П. Майо­ров, ученик И. П. Павлова, испытуемому под гипнозом внушал, что тот будет видеть приятные или неприятные сновидения и что нужно их запомнить и рассказать. Затем этому испытуемому наносили различные раздра­жения — звуковые, световые, обонятельные, температур­ные, механические (прикасания к телу) и др. Оказалось, что многие из этих воздействий на организм входили в картину сновидения, вызывая образы, которые комбини­ровались со следами прошлых переживаний.

Недавно французский ученый Дезолье применил ме­тод «управляемых сновидений». Суть этого метода в том, что исследователь говорит различные фразы человеку, находящемуся в дремотном состоянии, а затем расспра­шивает пробудившегося испытуемого о содержании сно­видений. По-видимому, этим приемом исследования мож­но в какой-то степени выяснить роль прошлого опыта в формировании сновидений и определить, какие словес­ные ассоциации образовались во время сна под влиянием экспериментальных условий.

Однако вернемся к опытам Ф. П. Майорова, проведен­ным около 40 лет назад, потому что с них, по существу, начались объективные исследования сновидений. Тогда же наряду с гипнозом и расспросом пробудившегося ис­пытуемого был применен только что входивший в лабо­раторную практику метод регистрации биотоков мозга. Майоров установил, что если внушить исследуемому: «Вам будет сниться неприятный сон», то наступают рез­кие изменения в биотоках мозга, а при внушении прият­ного сновидения таких изменений не удалось зарегистри­ровать.

Из вышеописанных и многих других опытов, проведенных в XIX в. и первой половине XX в., следует, что внешние раздражения, воспринимаемые спящим мозгом, могут включаться в картину сновидений и стать причи­ной их развития. Но, по-видимому, различного рода про­цессы, возникающие в самом организме человека, в том числе и в его мозге, могут быть такой же первоначаль­ной причиной появления снов. Однако есть и другая точка зрения. Например, американский исследователь Н. Клейтман (его аспирант Е. Азеринский открыл пара­доксальную стадию сна) считает, что основой сновидений являются не упоминавшиеся различные сенсорные, т. е. падающие на органы чувств раздражители, а эмоцио­нальные напряжения (внутримозговые состояния). Ко­нечно, как частный случай это можно признать, но нет основания отрицать доказанную многими опытами и наб­людениями возможность восприятия спящим человеком различного рода внешних раздражений и решающее их влияние на характер сновидений.

Вполне вероятно, что различного рода ассоциации в виде внутримозговых связей между возникающими вся­кий раз ощущениями и хранящимися в мозге впечат­лениями, а также ассоциации, возникающие в спящем мозге под влиянием внутренних раздражителей, исхо­дящих, например, от рецепторов желудка, сердца и дру­гих внутренних органов и затрагивающих эмоциональную сферу (пищевую, болевую, половую и др.), могут стать источником сновидений. Разумеется, возникающие при этом эмоции могут быть тем фоном, на котором разви­ваются самые причудливые сны.

Клейтман занимает крайнюю точку зрения, придавая исключительное значение каким-то неопределенным внутримозговым процессам и состояниям в развитии сновиде­ний. В такую же крайность впадают и те, кто счи­тает, что деятельность бодрствующего мозга всецело оп­ределяется всякого рода побуждениями, возникающими внутри него самого. Ошибочность такого толкования дея­тельности бодрствующего мозга очевидна. Едва ли сле­дует доказывать неразрывную связь организма с окру­жающей средой и главным образом с социальной, опре­деляющей наше мышление и деятельность. В какой-то степени эта связь сохраняется и в спящем мозге, и ее отрицание безосновательно. Разумеется, и внутренние процессы, протекающие в организме, а также в самом мозге, не безразличны для его деятельности. Они могут иметь значение в высшей нервной деятельности бодрст­вующего человека и занимать главенствующее положе­ние во время сна.

Результаты экспериментальных исследований, клини­ческих и других наблюдений первой половины XX в. при­вели к мысли, что сновидения протекают главным образом во время стадии неглубокого сна. Исследователи, в особенности принадлежащие к павловской научной шко­ле, полагали, что в этот период сонное состояние не ох­ватывает всю кору, а в ней остаются «островки», нахо­дящиеся в возбужденном состоянии. Эти пункты мозго­вой коры воспринимают внешние и внутренние сигналы, в них сохраняются следы прежних раздражений, кото­рые могут комбинироваться с возбуждением, вызванным экспериментальными воздействиями. Такого рода комби­нации и являются физиологическим механизмом снови­дений.

Согласно этому взгляду, возбужденные «островки» мозга разобщены, чем нарушается его целостная дея­тельность. Поэтому комбинации ощущений, возникающих под влиянием воспринимаемых спящим мозгом раздра­жений и следов прежних раздражений, хранящихся в нем, могут иметь случайный характер. Отсюда возмож­ная хаотичность, нереальность и фантастичность сновиде­ний. Кроме того, слабые раздражения, доходящие до мозга засыпающего или неглубоко спящего человека, могут во время парадоксальной гипнотической фазы — (не путать с парадоксальной стадией сна) оказывать действия как сильные раздражения, а во время ультрапарадоксальной фазы — как противоположные по значе­нию. Это также является причиной утрированности (преувеличения) и фантастичности картин сновидений.

Результаты исследования фаз сна и сноподобных со­стояний стали экспериментальным подтверждением сло­жившегося еще в XIX в. мнения, что сновидения — это комбинация возникающих во время сна и хранящихся в мозге впечатлений.

Еще И. М. Сеченов на основании наблюдений и теоре­тического осмысливания их результатов считал, что сно­видения есть результат комбинаций небывалых и быва­лых впечатлений. В пользу того, что прошлые впечат­ления могут лечь в основу сновидений, говорит факт на­личия зрительных образов в сновидениях у людей, ослеп­ших в 9—15-летнем возрасте, а у слепых от рождения — только звуковых и осязательных.

На основании несложных экспериментов, наблюдений за спящим человеком, на которого действуют различные раздражения (звуковые, световые, осязательные и др.), можно сказать, что некоторые стимулы в каких-то случаях могут играть главную роль в содержании сновиде­ний. Например, если человек спит в прохладной комнате и у него случайно обнажившиеся ноги озябли, то ему мо­жет присниться, что он бредет по заснеженному полю. Возбуждение, вызванное конкретным раздражением (хо­лод), может связаться с любыми случайно ожившими прошлыми впечатлениями и породить сновидение как с реальным, так и фантастическим содержанием. Не толь­ко внешние раздражения, но и сигналы, поступающие из внутренней среды организма от внутренних органов (пе­чени, желудка, сердца и т. п.), могут быть источниками сновидений. При этом, как и в случае внешних раздра­жений, в силу нарушения, целостной деятельности мозга, сновидения могут быть фантастическими, но тем не ме­нее имеющими вполне определенный источник. Если, на­пример, человек с больной печенью во время сна повер­нулся в неудобное положение, уткнувшись лицом в по­душку, то у него начинается удушье, ему снится, что его душит какое-то чудовище и когтями рвет его правый бок.

Бывают случаи так называемых вещих снов, вроде бы предсказывающих болезни. Они тоже могут быть объяснены при помощи рефлекторной теории И. П. Пав­лова. Человеку, например, снится, что у него сильный нарыв в горле, ему предстоит опасная операция, он бо­ится ее и т. п. Через несколько дней он действительно за­болевает ангиной. Механизм такого рода таинственного предсказания объясняется очень просто — весьма сла­бые, обычно не замечаемые днем болевые раздражения от постепенно развивающегося болезненного процесса во время парадоксальной гипнотической фазы сна становят­ся ощущаемыми. Затем когда действительно наступает заболевание, то суеверный человек считает, что оно было предсказано во сне какими-то таинственными силами.

Описанные факты достоверны, а объяснения их, оче­видно, близки к истине. В то же время многочисленные современные исследования парадоксальной стадии сна показали, что наиболее яркие и фантастические сновиде­ния наблюдаются именно в течение этой стадии глубоко­го сна. Как же связать эти факты с ранее проведенными наблюдениями, согласно которым сновидения возникают во время переходного состояния от сна к бодрствованию, и, наоборот, от бодрствования ко сну, т. е. в период не глубокого сна, во время уравнительной, парадоксальной и ультрапарадоксальной фаз сна?

Современные исследователи наблюдали, хотя и менее часто, сновидения (как об этом уже упоминалось) и во время остальных стадий сна. Очевидно, исследования Ф. П. Майорова, проведенные в 30—40-х годах, касались главным образом сновидений, возникающих в начальные фазы сна, в период его развития. Может быть, в некото­рых случаях это были не истинные сновидения, а грезы, мышление, ассоциативная деятельность мозга засыпаю­щего или пробуждающегося человека. Поэтому такие сновидения обычно критически воспринимаются засы­пающим человеком в отличие от сновидений, возникаю­щих во время других стадий сна, которые часто кажутся настолько реальными событиями, что даже в первое вре­мя пробуждения иногда их не считают сновидениями.

Наличие истинных сновидений не только во время па­радоксальной, но и при других стадиях сна показывает, что нельзя утверждать, будто они приурочены только к парадоксальной стадии сна. Следует заметить, что за 10 лет, до того как американские исследователи открыли парадоксальную стадию и ее совпадение со сновидения­ми, в павловской лаборатории Б. В. Андреев и Ф. П. Майоров наблюдали периоды глубокого сна, сопро­вождавшиеся быстрыми движениями глаз. Тогда же было высказано предположение, что эти движения свя­заны со сновидениями. Однако этому факту и предпо­ложению ни сами авторы, ни другие исследователи не придали значения. Тогда многие находились под слиш­ком сильным влиянием взглядов, что сновидения разви­ваются во время неглубокого сна.

Исследования сновидений во время парадоксальной стадии сна позволили обнаружить новые факты, не про­тиворечащие прежним представлениям о сне. Считали, что это — состояние мозга, характеризующееся резким 'изменением соотношения возбуждения и торможения, в результате чего большая часть его охватывается тормо­жением при наличии возбужденных участков, быть может, еще более деятельных, чем во время бодрствования. Результаты современных исследований не отменяют ран­ние взгляды на общий механизм сна, а расширяют и уточняют их. Исследования, проведенные зарубежными и отечественными физиологами, в частности А. Н. Шеповальниковым, Л. П. Латашем и другими, показали, что разбудить человека в период парадоксальной стадии сна труднее, чем во время других стадий. При этом лег­че разбудить сигнальными, значимыми раздражениями, чем индифферентными (безразличными), которые менее быстро и прочно включаются в сновидения.

Что же касается быстрых движений глаз, то они, воз­можно, имеют какое-то отношение к сновидениям. Од­нако оказалось, что быстрые движения глаз наблюдают­ся и у недоношенных новорожденных, у слепорожден­ных людей и у животных, воспитанных в полной темноте, а также лишенных коры головного мозга. В перечислен­ных условиях трудно предполагать наличие сновидений, связанных с деятельностью органов зрения.

Результаты как прежних, так и современных иссле­дований сновидений показывают, что это загадочное яв­ление представляет собой неупорядоченную, хаотическую высшую нервную деятельность. Можно сказать, что та­кого рода деятельность мозга наступает вследствие пе­рестройки работы его механизмов с режима бодрствования на режим сна. Однако механизм и значение этой пе­рестройки все еще остаются неизвестными. Вместе с тем вполне правомерно предположить, что во время сна за­тормаживаются мозговые механизмы (центры и нервные связи), ведающие функциями бодрствующего организма, и возбуждаются механизмы, в ведении которых находит­ся деятельность мозга, восстанавливающая энергетиче­ские ресурсы, израсходованные днем. Человека во время стадии парадоксального сна нелегко разбудить, потому что выключаются механизмы бодрствования и значитель­но преобладают механизмы сна, а не потому, что его вни­мание при этом направлено на сновидения, как думают некоторые зарубежные исследователи.

Есть основания предполагать наличие сновидений и у животных. Ведь и у них под непосредственным воздейст­вием условий жизни создаются впечатления, которые сох­раняются в виде их следов в нервной системе, согласно тем же правилам и механизмам, что и у человека. У жи­вотных во время сна впечатления от внутренних или внешних воздействий на нервную систему также могут комбинироваться со следами прошлых раздражений, воз­никающих в бодрствующих участках спящего мозга.

М. Жуве обнаружил у кошек во время сна периодические изменения биотоков мозга, во многих случаях на­поминающие те, которые были зарегистрированы у людей во время сновидений. Венгерский физиолог К. Лишак с сотрудниками также наблюдал у кошек парадоксаль­ную стадию сна, сопровождающуюся такими же, как и у людей, изменениями электрической активности. Иногда у кошек при этом появлялись быстрые движения глаз и вибрисс («усов»), а также уменьшение мышечного тону­са, нередко животные переворачивались, нарушая позу, характерную для сна. Наличие парадоксальной и других стадий и фаз сна у животных позволяет более глубоко изучать эти состояния мозговой деятельности, их отно­шение к различным структурам мозга, влияние на них ле­карственных веществ и другие вопросы, ответ на кото­рые ждет клиническая практика и наука.

И теперь, когда собрано так много сведений о снови­дениях, остается в силе предположение, что возникают они под влиянием внешних и внутренних раздражителей, поступающих в бодрствующие участки мозга. Эти разд­ражения могут вызвать ассоциативную деятельность моз­га, основанную на оживлении ранее выработанных ассо­циаций, условнорефлекторных внутримозговых связей. Однако не исключена возможность, что в мозгу имеют­ся и саморегуляторные, самовозбуждающиеся процессы, которые могут стать источником сновидений. Иными сло­вами, сновидения — это необычное мышление, осуществ­ляющееся хаотически в силу того, что мозг частично спит и частично бодрствует.

[:ua]Діяльність чи повний спокій[:ru]Деятельность или полный покой[:en]Activity or complete rest

Уже из всего того, что было сказано до сих пор о сне, нетрудно ответить на этот вопрос. Сон — это не покой, а своеобразная деятельность мозга, его активное состояние, которое, однако, резко отличается от состоя­ния, характерного для периода бодрствования. Возмож­ность работы мозга во время сна, выраженной в виде восприятия различных раздражений и возникновения на их основе сновидений, говорит за то, что главные мозго­вые механизмы не бездеятельны. Однако эта деятель­ность сильно отличается от той, которую осуществляет бодрствующий мозг. Мы считаем главными те «механиз­мы» головного мозга, которые позволяют ему анализиро­вать, раскладывать на отдельные части свою внешнюю и внутреннюю среду, а затем синтезировать, объединять эти части. Благодаря этому свойству нашего мозга мы обычно замечаем, что каждый предмет состоит из отдель­ных частей, и вместе с тем представляем его как целое. Спящий человек этого не может делать, его органы чувств в значительной степени выключены. Тем не менее в какой-то степени они могут воспринимать раздраже­ния, поступающие извне и изнутри организма. Вот эти частично воспринимаемые раздражения и комбинируются (анализируются и синтезируются) с тем>и следами преж­них раздражений, которые хранятся в памяти. Такого ро­да работу бодрствующего и спящего мозга физиологи называют аналитико-синтетической или интегративной деятельностью. В результате этой деятельности могут возникать обычные и внушенные (гипнотизером) снови­дения, грезы и словоговорение во сне. Эти механизмы мозга особенно деятельны во время гипнотических фаз и в период парадоксальной стадии сна.

Предположение, что мозг может перерабатывать ин­формацию во время сна, в какой-то степени подтвержда­ется наличием сновидений. Однако внутренние механиз­мы этой переработки во время сна, как, кстати сказать, и в период бодрствования, все еще остаются невыяснен­ными. Тем не менее некоторые фактические данные и ос­нованные на них предположения породили стремление разработать методику обучения во время сна (гипнопе­дию). Само по себе это стремление очень увлекательное, потому что идея увеличить время обучения, а следова­тельно, период деятельной жизни, заманчива. Исследова­нию этого опроса одно время уделялось много внима­ния, и особенно широко он освещался в научно-популяр­ной литературе. Приводились факты более успешного, чем во время бодрствования, обучения иностранному языку. Было обнаружено, что обучение во сне протекает более или менее успешно у лиц гипнабельных (легко под­дающихся гипнозу) и во время гипнотических фаз, т, е. переходного состояния от бодрствования ко сну, и на­оборот.

Психоневрологом В. Е. Рожновым и его сотрудниками показано, что восприятие информации возможно не только во время этих фаз, но и в период парадоксальной стадии сна. По сведениям другого клинициста — иссле­дователя А. М. Свядоша, более 40 лет изучающего гип­ноз, внушение и гипнопедию, запечатление информации во время парадоксальной стадии сна осуществляется каким-то образом не доходя до сознания человека — на подсознательном уровне работы мозга. В таком случае испытуемый после пробуждения не может сказать, как внушенные мысли пришли ему в голову.

В свете современной физиологии гипнопедию объяс­няют как образование речевых условных рефлексов во время сна. Эти рефлексы могут осознаваться, т. е. быть связанными с другими системами речевых условных реф­лексов. Они могут и не осознаваться, быть изолирован­ными от всей речевой системы. Так как они могут запе­чатлеваться, храниться в памяти, не исключена возмож­ность того, что при каких-либо обстоятельствах мозг мо­жет их использовать во время сна (сновидения) и во время бодрствования, в процессе мышления, умственной деятельности.

Сейчас трудно сказать, как отражается на организме обучение во время сна, поскольку это явление не иссле­довано в достаточной степени. Попытки использовать гипнопедию в практических целях при недостаточной изу­ченности ее и при довольно безуспешных результатах привели к утрате интереса к этому вопросу. Однако да­же если будет доказана эффективность гипнопедии, то нужно иметь в виду, что сон — это такое состояние ор­ганизма, которое поддерживает какие-то важные про­цессы его нормальной жизнедеятельности и поэтому дол­жен протекать без помех. Гипнопедия представляет не­сомненный интерес для физиологии и экспериментальной медицины. Для ее практического применения пока нет основания. Конечно, весьма заманчиво «отнять» у сна не­которое время для увеличения объема знаний. Но, кто знает, чем заменить отнятое время сна, которое, быть мо­жет, также или даже более необходимо для организма, чем равное ему время бодрствования.

[:ua]Нервова система та сон[:ru]Нервная система и сон[:en]Nervous system and sleep

Уже более 100 лет изучаются механизмы сна. От простых наблюдений за спящими людьми и животными исследователи постепенно стали переходить к использо­ванию с этой целью достижений науки и техники. Фи­зика, химия, техника позволили разработать такие прие­мы исследования сна, при которых во многих случаях можно избежать вмешательства в его нормальное тече­ние. Ученые стали точно регистрировать изме­нения различных функций организма во время сна, уста­навливать причины этих изменений и зависимость их от разнообразных влияний на организм. Благодаря этому в течение более чем векового периода научного отно­шения ко сну возникало несколько взглядов на его меха­низм. Их можно объединить в две группы гипотез. Одни из них предполагают, что сон есть следствие особой ра­боты нервной системы, а другие рассматривают сон как результат химических преобразований в организме. При этом работа и нервных, и химических механизмов сна ставилась многими учеными в зависимость от внешней и внутренней среды организма.

Каждое из этих представлений, нередко называемое теорией, пытается научно объяснить механизмы сна и сновидений, издавна считавшихся таинственными явле­ниями, однако ни одна из гипотез о «физике» и «химии» сна не может в настоящее время претендовать на исчер­пывающие объяснения. Тем не менее все они, как это мы попытаемся показать, в какой-то степени отражают ту или иную черту реально существующих процессов в организме во время сна.

Прежде всего рассмотрим главнейшие из гипотез о нервных механизмах сна. Согласно взгляду И. П. Пав­лова, сон — это распространяющееся по коре головного мозга состояние, тождественное торможению. При этом он полагал, что сон и по физико-химическим основам и по происхождению сходен с выработанным торможением, т. е. с тем торможением, в результате которого человек и животные обучаются задерживать свои действия в соответствии с сигналами. Благодаря этому торможению и человек, и животные различают сигналы значимые и незначимые, на первые из них реагируют, а на вторые задерживают, тормозят свою деятельность.

С самого начала гипотеза И. П. Павлова о корковом происхождении сна вступила в противоречие с резуль­татами клинических и нейрофизиологических исследова­ний, выполненных в других лабораториях. Эти наблюде­ния и исследования свидетельствовали в пользу того, что не только в коре больших полушарий головного мозга, но и в участках мозга, расположенных ниже коры, от­носящихся к тому отделу мозга, который получил об­щее название подкорки, имеются пункты, ведающие сном.

Длительный сон при опухолях в определенных уча­стках подкорки впервые в начале нашего века наблю­дал и подробно описал австрийский невропатолог К. Экономо. Спустя более 20 лет швейцарский физиолог В. Р. Гесс вызывал у кошек глубокий сон, раздражая электрическим током некоторые точки подбугорья (гипо­таламуса) через вживленные туда электроды. Аналогич­ные опыты провели чуть позже в Ростове-на-Дону Н. А. Рожанский и его сотрудник А. Т. Коган.

Многие современные клиницисты отмечают, что пов­реждения некоторых пунктов гипоталамуса, а также моз­гового ствола вызывают сонливое состояние и сон. Од­ной из причин такого сна, названного летаргическим эн­цефалитом, являются вирусы. Электрическое раздраже­ние таких пунктов мозга, как показали современные ис­следования на животных, также вызывают сон. Таким образом, опыты физиологов как первой половины нашего века, так и последующего времени поддерживают точку зрения клиницистов о наличии в подкорковых структу­рах центров сна.

И. П. Павлову были известны многие из этих фактов, однако он не считал возможным допускать наличие в мозге специальных центров сна. Результаты клинических наблюдений и физиологических опытов он объяснял сле­дующим образом. Возникновение сна при электрическом раздражении подкорковых пунктов может зависеть от того, что в этих структурах, проводящих нервные импуль­сы к коре, возникает торможение, которое затем пере­ходит в сон. Опыты И. П. Павлова, проведенные на животных, показали, что действительно при слабом сум­мирующемся раздражении или при сильном раздраже­нии органов чувств развивается торможение, которое было названо запредельным. Так его назвали потому, что оно возникает в тех случаях, когда возбуждение пе­реходит по своей силе за предел выносливости нервных клеток. Нервные клетки в этом случае отвечают разви­тием тормозного состояния, которое предохраняет их от полного истощения. Поэтому запредельное торможение также было названо охранительным. Такого рода охра­нительное торможение наблюдается у людей при чрез­мерных переживаниях, при больших психических напря­жениях, потрясениях, вызванных, например, потерей близких людей, катастрофами и т. п.

Результаты же клинических наблюдений И. П. Пав­лов объяснял тем, что вследствие болезни (опухоль, эн­цефалит и т. п.) разрушаются нервные пути, и от орга­нов чувств к коре перестают поступать нервные импуль­сы, поддерживающие ее тонус. Это предположение было проверено в опытах на собаках, экспериментально ли­шенных большинства органов чувств. Оказалось, что та­кие животные спали до 23 часов в сутки, просыпаясь только под влиянием сигналов от пустого желудка или переполненного мочевого пузыря.

Опыты павловской лаборатории подтвердили давно известные факты о людях, у которых развивается сон­ное состояние в результате потери органов чувств. Так, известен случай, когда больной мгновенно засыпал, если ему закрывали единственные, оставшиеся не поврежден­ными болезнью органы чувств (ухо и глаз).

На основании подобного рода клинических сведений и главным образом собственных опытов на собаках, у которых исследовались условные рефлексы после удале­ния органов чувств (перерезка зрительных, слуховых а обонятельных нервов), Павлов высказал предположение о существовании двух видов сна: активного, развивающе­гося в коре в силу происходящих там процессов истоще­ния и восстановления, и пассивного, возникающего вслед­ствие прекращения доступа в кору нервных импульсов от органов чувств.

Павловскую идею о пассивном сне подкрепили в 1935 г. опыты бельгийского физиолога С. Бремера. Ученый провел такую перерезку мозга у кошек, которая прервала поступление всех импульсов от органов чувств к коре. Биотоки мозга при этом показывали, что живот­ное впало в сонное состояние. На основании своих опы­тов Бремер пришел к выводу, что бодрствование поддер­живается постоянным поступлением импульсов из внеш­ней среды. В случае же его прекращения наступает сон. Таким образом, Бремер пришел к выводу о наличии в коре головного мозга только единственного механизма сна, который Павлов назвал пассивным сном.

Взгляды Бремера не поддерживаются многими сов­ременными исследователями. Например, французские физиологи М. Жуве и Ф. Мишель не соглашаются с ним потому, что у животных, лишенных коры, тоже развива­ется естественный сон. Кроме того, у них можно вызвать сон, раздражая определенные пункты среднего мозга. На основании этих и других фактов французские ученые по­лагают, что существуют два вида сна — подкоркового и коркового происхождения. Корковый сон возникает в коре и затем каким-то образом распространяется на под­корку, подкорковый, развившийся вначале в подкорко­вых структурах, затем охватывает и кору. Таким обра­зом, результаты этих исследований и выводы из них под­держивают точку зрения И. П. Павлова о двух видах сна.

Некоторые из современных ученых рассматривают сон как состояние мозга, входящее в сложную систему его работы. Приведем несколько фактов и взглядов на механизмы сна, появившиеся в последние 15-20 лет.

Американский нейрофизиолог Р. Эрнандес-Пион наб­людал развитие и исчезновение сонного состояния у ко­шек после удаления у них переднего мозга, выключения различных мозговых структур или введения непосредст­венно в них некоторых лекарственных веществ. В ре­зультате такого рода опытов он пришел к заключению, что существуют две системы сна, помещающиеся в под­корковых отделах мозга и находящиеся в противоречи­вых отношениях. Степень уравновешенности этих систем определяет развитие сонного или бодрствующего состоя­ния. Импульсы, поступающие от органов чувств и от ко­ры, могут нарушать эту уравновешенность, и тогда сон переходит в бодрствование. Таким образом, роль коры в механизме сна этот автор не отрицает, но ведущее положение в нем, согласно его взгляду, занимают глубин­ные (подкорковые) отделы мозга.

Другие же исследователи полагают, что существует одна подкорковая система сна, которая помещается в подбугорье (гипоталамус) и в зрительном бугре (таламус). Эта система состоит из двух подсистем. Раздраже­ние одной из них (центр сна) вызывает сон, а другой (центр бодрствования) — бодрствование. При этом раз­дражение одного центра вызывает изменения биотоков мозга, характерные для сна, а раздражение другого — для бодрствования. Если же у животного удалить кору, то возникающие нарушения сна при раздражении указан­ных подкорковых отделов исчезают. Следовательно, и эти авторы не отрицают роли коры в развитии сонного состояния.

Некоторые ученые считают, что система сна находит­ся в базальных ядрах мозга. Так называется несколько структур, каждая из которых величиной с вишню. Эти ядра имеют серый цвет и помещаются в белом веществе полушарий головного мозга. Опыты показали, что ба-зальные ядра находятся в противоречивых отношениях с сетчатой формацией ствола мозга. Электрическое раз­дражение базальных ядер вызывает сон, а сетчатой фор­мации — бодрствование.

В последние годы выполнено много работ по выяс­нению отношения определенных отделов мозга к различ­ным стадиям сна. Особенный интерес в связи с этим воп­росом вызвала стадия парадоксального сна. Отдельны­ми исследованиями были обнаружены подкорковые от­делы мозга, которые имеют прямое отношение к этой ста­дии сна. Оказалось также, что центры сна, расположен­ные в подбугорье, угнетаются электрическим раздраже­нием коры, а подобное же раздражение подбугорья от­меняет активирующие влияния зрительного бугра и сет­чатой формации на кору. На основании этих фактов П. К. Анохин считал сон результатом взаимодействия коры и подкорки. Этот вывод является развитием павловского представления, что высшая нервная деятель­ность — результат корково-подкорковых отношений.

Многие сотни страниц научной литературы заняты описанием результатов исследований и взглядов на сон как функцию нервной системы. Однако все еще нет яс­ности по поводу его конкретных механизмов, приводящих нервную систему в состояние, именуемое сном. Вместе с тем совершенно очевидно, что сон — это активное состоя­ние нервной системы и что его восстановительная роль не подлежит сомнению. Известно также, что взаимоот­ношения двух нервных процессов — возбуждения и тор­можения определяют состояние и нервных клеток, и все­го мозга в целом. Возбуждение обусловливает внешне выраженную деятельность организма, характерную для бодрствования, а торможение — как бы некоторую пас­сивность организма, наблюдающуюся во время сна. И. П. Павлов считал, что сон — это преобладание тор­можения над возбуждением. Согласно его взгляду, во время сна торможение охватывает весь мозг и только отдельные его участки находятся в состоянии возбужде­ния. Такие участки он назвал сторожевыми пунктами, о них уже шла речь выше.

В наше время нередко пытаются возражать против этого представления, ссылаясь на результаты упомяну­тых опытов с раздражением и удалением различных уча­стков мозга. Раз существуют центры сна и бодрствова­ния, говорят противники павловского взгляда, то тор­можение не имеет прямого отношения ко сну. Тем не менее вопрос о роли торможения в развитии и течении сна не снимается, вокруг него продолжается дискуссия потому, что нет окончательного ответа на него.

Одни исследователи, в частности Бремер, полагают, что нет основания считать сон торможением. Наступле­ние сна они объясняют падением возбудимости мозга, з особенности если по каким-либо причинам прекращается или уменьшается поступление импульсов от органов чувств в мозг. Другие исследователи, например итальян­ский нейрофизиолог Дж. Моруцци, напротив, считают, что сон возникает в результате активности специальных тормозных структур мозга. Существует также взгляд, согласно которому сон — это не торможение, а сокраще­ние или устранение тормозного контроля со стороны ка­ких-то аппаратов мозга. Иными словами, мозг все вре­мя спит, а активность ретикулярной формации пробуж­дает его в дневное время.

Обширная дискуссия, возникшая в последние 15—20 лет по поводу механизмов сна, и ее результаты пока­зывают, что очень многое остается неясным и что павловская гипотеза наиболее четко формулирует зависимость сна от деятельности нервной системы. При сопо­ставлении прежних и новейших результатов исследова­ния сна и взглядов на его корково-подкорковый меха­низм, центры сна и бодрствования в головном мозге мо­гут рассматриваться не как специальные аппараты, ве­дающие этими состояниями, а как отделы мозга, вызы­вающие изменения взаимоотношений процессов возбуж­дения и торможения. В одних случаях эти изменения соз­дают благоприятные условия для развития сна, а в дру­гих — бодрствования. Но так ли это покажут будущие исследования.

[:ua]Хімічні механізми сну[:ru]Химические механизмы сна[:en]Chemical mechanisms of sleep

Уже в прошлом веке появилось представление, что во время бодрствования в организме накапливаются ка­кие-то вещества, которые отравляют его. В результате этого и наступает сон. Во время сна такого рода вещест­ва (гипнотоксины) выводятся из организма. Это пред­ставление в дальнейшем довольно широко распространи­лось среди исследователей в результате опытов, которые до некоторой степени подтверждали его. Физиологи сши­вали кровеносные сосуды двух животных, устраивая, та­ким образом, у них общее кровообращение. Кроме того, брали у спящего животного кровь или мозг, делали из него эмульсию и ту или другую жидкость вводили в кро­веносную систему бодрствующего животного. Замысел этих экспериментов был логичным: если одно животное засыпало в результате накопления гипнотоксинов, то под влиянием его крови или мозга должно засыпать и другое, бодрствующее животное. Некоторые эксперимен­ты это предположение подтвердили. Факт же накопления молочной и угольной кислот в организме во время бодр­ствования многим казался бесспорным доказательством теории, которая была названа гуморальной (от латин­ского слова гумор — жидкость).

Несмотря на, казалось бы, убедительные факты, эта теория далеко не всеми исследователями разделялась, потом что и опыты и наблюдения в ряде случаев приносили иные результаты. Например, наблюдения за пове­дением сросшихся близнецов, имевших от рождения об­щее кровообращение, не свидетельствовали в пользу гу­моральной теории. В лаборатории П. К. Анохина наблю­дали, что у каждого из таких близнецов смена сна и бодрствования может протекать независимо. Оказалось, что во время сна одного из них другой может бодрствовать (наблюдения М.С. Алексеевой).

Наряду с этими результатами наблюдений были полу­чены экспериментальные данные, показывающие все же, что через кровь могут передаваться какие-то химические вещества, которые играют роль в механизме она и его расстройств. Например, в опытах на кроликах с перекре­стным кровообращением было установлено, что электри­ческие раздражения так называемого центра сна одного животного вызывают сонное состояние у обоих живот­ных. В другом эксперименте оказалось, что введенная кровь заснувшего кролика вызвала сон у бодрствующе­го животного.

При объяснении этих фактов высказываются предпо­ложения, что одни химические вещества, участвующие в передаче нервных импульсов с нейрона на нейрон, имеют существенное значение для развития сна, а другие — бодрствования. Эти вещества в связи, с их значением на­зывают передатчиками, или медиаторами (посредника­ми). К ним относятся адреналин, норадреналин, ацетил-холин, серотанин и др. Оказалось, что накопление серотанина в определенных отделах мозга во время стадии медленного сна создает условия для возникновения ста­дии парадоксального сна. Некоторые авторы серотанин стали называть гормоном сновидения, так как во время этой стадии наблюдаются сновидения. Норадреналин, напротив, поддерживает бодрствование.

Не только эти вещества, образующиеся в самой нерв­ной системе, но и соединения, выделяемые железами внутренней секреции (эндокринной системой) в кровь, имеют существенное значение для смены сна и бодрство­вания. А. В. Тонких, ученица Л. А. Орбели, эксперимен­тально доказала, что важным звеном в цепи регуляции сна служит гормон адреналин, выделяемый надпочечни­ками. В ее опытах, проведенных на кошках, адреналин только сначала вызывал возбужденное состояние животного. Затем, уже через час после его введения, у кошки наступило сонное состояние. Причем внешнее проявление сна сопровождалось характерными для него медленными волнами электрической активности мозга.

После удаления гипофиза (железы, находящейся в основании головного мозга и выделяющей в кровь адренокортикотропный гормон) подкожное введение адрена­лина не вызвало сна. Введение же в кровь гормона гипо­физа вызывает тот же эффект, что и введение адрена­лина.

А. В. Тонких, исследуя ряд гормонов, выделяемых другими железами внутренней секреции и находящихся в тесной взаимосвязи, пришла к выводу, что эндокринная система оказывает большое влияние на деятельность нервной системы и принимает участие в смене сна и бодрствования. Результаты этих опытов говорят о том, что вещества, выделяемые железами внутренней секре­ции в организм, участвуют в механизмах сна.

С другой стороны, и эндокринная система постоянно находится под регулирующим влиянием центральной нервной системы. Совершенно очевидно, что между хи­мическими изменениями в организме, возникающими во время сна, и деятельностью нервной системы существу­ет кольцевая зависимость. Под влиянием сна происходит перестройка в нервной и эндокринной системах, которая, в свою очередь, может вызвать продолжение сна.

Большинство ученых в настоящее время склоняются к мнению, что сон, есть следствие объединенной работы нервной и всех тех систем, от которых зависит химизм крови. Эта точка зрения получила название нейрогуморальной теории сна. И. П. Павлов в последнем из своих опубликованных в печати докладов склонялся в пользу точки зрения о важном значении нейрогуморальных ме­ханизмов сна. Отвечая на вопрос, чем объясняется пра­вильное чередование сна и бодрствования, он говорил, что истощение нервных тканей, возникающее под влия­нием дневной работы, вызывает гуморальным путем тор­мозное состояние, которое сопровождается сном. По-ви­димому, это представление, подтверждаемое эксперимен­тами и в наше время, остается наиболее правильным.

[:ua]Сонливість та безсоння[:ru]Сонливость и бессонница[:en]Drowsiness and insomnia

И то и другое состояния во многих случаях относятся к тяжким расстройствам сна. Несравненно более расп­ространена бессонница. Работа мозга — это результат строго согласованной деятельности различных его частей и прежде всего коры больших полушарий и подкорковых, глубинных структур. Большинство исследователей мозга считают, что и бодрствование и сон представляют собой результат своеобразных корково-подкорковых отноше­ний. Нейрофизиологический механизм этого отношения выражается в определенной уравновешенности нервных процессов возбуждения и торможения.

Рассогласование работы коры и подкорки, наруше­ние уравновешенности нервных процессов приводят либо к развитию сонливости, либо бессонницы. Такого рода расстройства деятельности мозга могут быть вызваны функциональными нарушениями, обусловленными пере­утомлением, нервнопсихическими расстройствами на этой почве и многими другими причинами. Нарушение мозго­вой деятельности может быть и результатом поврежде­ний определенных пунктов подкорковых структур мозга (подбугорья, среднего мозга, дна третьего желудочка и

др.).

Сонливость характеризуется тем, что выпадают от­дельные фазы сна, в особенности фаза С. В результате этого человек постоянно чувствует себя невыспавшимся. Это состояние имеет прямое отношение к патологиче­скому сну, о котором будет сказано позже.

Бессонница может проявляться в виде позднего за­сыпания или раннего пробуждения, а также в неодно­кратном прерывании сна в течение ночи. Такие наруше­ния сна приводят к сокращению его необходимого време­ни, а как результат — к общему недомоганию, к тяжко­му самочувствию человека и ночью и днем. По данным многих исследователей, бессонница особенно резко вы­ражена при выпадении парадоксальной стадии сна, соп­ровождающейся сновидениями. Отсюда и предположение о необходимости сновидений. Однако полного отсутствия сна при самых тяжких его расстройствах не наблюдает­ся. Все дело сводится к тому, что сон становится неглу­боким, поверхностным. Страдающий бессонницей боль­шую часть ночи пребывает в дремотном состоянии.

Бессонница может возникать при нервных, психиче­ских, сердечно-сосудистых и других заболеваниях, а так­же быть результатом повреждения отделов головного мозга, которые имеют отношение к регуляции смены сна и бодрствования. Вполне возможно, что упоминавшийся югославский воин в результате ранения мозга страдал тяжкой бессонницей и ему казалось, что он совсем не спит в течение 20 лет.

Бессонница далеко не во всех случаях связана с тя­желым и длительным заболеванием. Она может быть более или менее кратким нарушением сна и у здорового человека в результате какого-либо сильного пережива­ния, волнения, вызванного необычными обстоятельства­ми. С исчезновением источника волнения смена сна и бодрствования снова становится нормальной. Однако в тех случаях, когда причиной бессонницы является какое-то заболевание, она приобретает характер стойкого бо­лезненного состояния. При этом страдающий бессонни­цей человек постоянно в ночное время испытывает тяго­стное чувство от того, что он не может заснуть, а в днев­ное время — от сонливости, сопровождающейся раздра­жительностью, повышенной утомляемостью и забывчи­востью. При нарушении сна, вызванном не повреждением мозга, а различными функциональными расстройствами (переутомление, неврозы и т. д.), наиболее тяжкое само­чувствие развивается у людей мнительных, сосредото­чивающих свое внимание не на попытке заснуть, а ду­мающих о трудном дне, предстоящем после бессонной ночи.

В антагонистическом обществе бессонница весьма распространенное заболевание. Это обусловлено прежде всего социально-экономической системой, при которой люди подвергаются насилию или находятся под его уг­розой, постоянно испытывают тревогу по поводу нередко тяжких последствий так называемого свободного пред­принимательства, неуверенностью в завтрашнем дне, вы­зываемой возможностью потерять работу, имущество и даже жизнь. Все эти обстоятельства могут быть основа­ниями для развития сердечно-сосудистых, нервно-психических и других заболеваний, а с ними и для бессонницы. Бессонницу нередко, особенно за рубежом, называют болезнью века. Конечно, бурное развитие техники меня­ет темп жизни человека- и создает некоторые трудности, которые усугубляются, если человек не учитывает этого, не следит за нормальной сменой труда и отдыха, режи­мом питания. Повышенные требования жизни к челове­ку могут вызвать умственное и физическое переутомле­ние, а в результате — бессонницу. Дело, конечно, не только в перемене условий жизни в связи с научно-тех­ническим прогрессом, а в отношении отдельных людей к нему. Очень важно научиться выбирать нужную инфор­мацию из того обильного потока информации, который может падать на мозг и вызывать всякого рода затруднения в высшей нервной деятельности, в том числе и уси­ленные отрицательные эмоции. Отсутствие умения уп­равлять эмоциями также приводит к сильным пережива­ниям, перевозбуждению нервной системы и как следст­вие — к развитию бессонницы.

В связи с распространенным явлением бессонницы, вызываемой различными причинами, во многих странах разрабатываются разнообразные средства ее лечения. При этом главное внимание обращают на изыскание снотворных и успокаивающих веществ. Однако многие психоневрологи в связи с отсутствием совершенно без-. вредных снотворных справедливо считают, что их нужно применять только в крайних случаях, когда из двух зол приходится выбирать наименьшее. Современные нейро­химические и клинические исследования показали, что чрезмерное и бесконтрольное применение снотворных ве­ществ опасно, ибо многие распространенные снотворные вызывают нарушение важных функций организма. Так, установлено, что нембутал препятствует образованию в нервных клетках аденозинтрифорной кислоты (АТФ), яв­ляющейся источником энергии, необходимой для работы нервной системы.

Почти ко всем снотворным веществам вырабатывает­ся так называемое привыкание. При длительном, в те­чение нескольких месяцев и лет, приеме какого-либо снотворного требуется для достижения эффекта постоян­ное увеличение дозы, которое оказывает вредное дей­ствие на организм, при этом снотворный эффект сильно снижается и даже исчезает совсем.

Наряду с таким привыканием организма существует и другого рода привыкание чисто психического характе­ра. У человека, длительно принимающего снотворное ле­карство, вырабатывается своего рода условный рефлекс, подобный тому, который образуется у курильщиков, ал­коголиков и у различного рода наркоманов. У таких лю­дей (по механизму условного рефлекса) формируются представления, что они не могут обходиться без снот­ворного-, табака, алкоголя и т. п.

Во многих случаях привыкания к снотворным и к другим веществам у человека создается ложное пред­ставление о невозможности избавления от дурной при­вычки. Конечно, в силу образования стойкого патологиче­ского условного рефлекса человеку очень трудно обхо­диться без веществ, к которым он привык. Однако он мо­жет разрушить этот рефлекс, угасив его при помощи от­мены «подкрепления» этого рефлекса веществами, вызы­вающими сон или повышенное возбуждение, часто соп­ровождающееся общим состоянием удовольствия. Чело­век при некотором волевом усилии может создать состоя­ние удовольствия от того, что он избавился от пагубной привычки.

Как разрушаются, угасают условные рефлексы, в том числе и патологические, показали лабораторные опыты И. П. Павлова. У человека это достигается выработкой и тренировкой физиологически нормальных рефлексов, представляющих собой знание, убеждение, что можно заснуть без снотворных, обойтись без никотина, алкоголя и других веществ. Такого рода самотренировка (аутоген­ная тренировка) более или менее легко может быть осу­ществлена под наблюдением и при соответствующих нас­тавлениях психотерапевта. Начинается тренировка обыч­но с того, что человек, страдающий бессонницей, пред­ставляет себе, что его правая рука легче или теплее, чем левая, что он ощущает тепло в области лба, находится в спокойном, расслабленном состоянии. После этого, ле­жа в постели, такой человек может представить себе, что он засыпает, и действительно может легко впасть в сон­ное состояние, а затем в глубокий сон.

Существуют некоторые приемы борьбы с бессонницей, которые при наличии желания больного выполнять сове­ты врача дают хороший эффект. Например, лицам воз­будимым рекомендуется в дневное время сдерживать себя от раздражительности, которая в виде следов в нерв­ной системе остается и к ночи, а затем служит помехой развитию сна. Психоневрологи рекомендуют людям воз­будимым при обстоятельствах, вызывающих раздражи­тельность, переключаться на другие мысли, повторять про себя слова «я совершенно спокоен», «спокойно». Ко­нечно, при этом человек не должен забывать о своем де­ле, но выполнять его без излишней отрицательной эмо­циональности. Это не значит, что следует вырабатывать в себе равнодушие к отрицательным явлениям. Нет, они законно вызывают отрицательные эмоции, но нужно вы­рабатывать в себе способность сдерживать такие эмоции и в то же время деловым образом реагировать на них. В качестве другого примера из рекомендуемых вра­чами способов борьбы с бессонницей можно привести шесть упражнений, предложенных психоневрологом Л. Г. Петровым. Первое упражнение — страдающий бес­сонницей сосредоточивает свое внимание на тикании ча­сов в такой степени, что не остается места для других мыслей. Этот прием основывается на павловских опытах и представлениях, что возбужденный очаг в мозге (в данном случае от звука часов) вызывает торможение в остальных отделах мозга, способствующее развитию сна. Со временем у такого человека вырабатывается «сон­ный» условный рефлекс на тикание часов. Второе упраж­нение сходно с первым. Засыпающий человек сосредото­чивает внимание на каком-то предмете (карандаш, спи­чечная коробка). Этим создается упоминавшийся в пер­вом упражнении очаг возбуждения, вызывающий разви­тие торможения и затем сна. Третье упражнение прово­дится при закрытых глазах и сосредоточенности на тем­ноте или сумраке. Четвертое упражнение — весьма расп­ространенное и сводится оно к сосредоточению внимания на счете, однако не до многозначных цифр, потому что при этом не создается суженного очага возбуждения, вы­зывающего торможение и сон. Пятое упражнение — со­средоточенность на открывании и закрывании глаз. При появлении сонливости рекомендуется глаза не открывать. Наконец, шестое упражнение заключается в том, что за­сыпающий смотрит на какой-либо предмет, сосредоточив на нем внимание до появления утомления. Затем закры­вает глаза и мысленно представляет этот предмет, пока не заснет.

Как видно, все эти шесть упражнений способствуют созданию в мозге суженного (концентрированного) очага возбуждения, который наводит (индуцирует) на осталь­ные участки мозга торможение, переходящее в сон. Ра­зумеется, что не всегда и не при всех случаях бессонни­цы эти способы могут быть эффективными.

Как видим, основным способом борьбы с бессонницей является устранение причин, вызывающих ее. Если бес­сонница возникает вследствие нарушения жизненного ре­жима, переутомления, то необходимо наладить правиль­ное чередование труда и отдыха, устранить возбуждаю­щие факторы, применять физкультурные и физиотерапев­тические процедуры (гимнастика, прогулки, прохладный или теплый, по совету врача, душ и т. п.). В тех же слу­чаях, когда причиной бессонницы является какое-либо за­болевание, то прежде всего или наряду с применением упомянутых мер против бессонницы следует лечить это заболевание.

[:ua]Види сну[:ru]Виды сна[:en]Types of sleep

Выделяют следующие виды сна: физиологический, гипнотический, фармакологический (лекарственный) и патологический (болезненный).

Выше дана характеристика нормального физиологи­ческого сна у человека и животных — сна, периодически сменяющего бодрствование. К сказанному едва ли сле­дует добавлять подробности, которые могут быть инте­ресны только для специалистов. Однако следует обратить внимание на нередко значительную роль условнорефлекторного механизма в развитии обычного сна. Постоянное время и удобная обстановка, при которой засыпает че­ловек, являются сигналами, облегчающими засыпание. Сон, развивающийся под влиянием этих сигналов, мож­но назвать условнорефлекторным.

К особому условнорефлекторному сну относится гип­нотический сон, во время которого можно внушить че­ловеку различного рода мысли и заставить его совершать те или иные действия. Слово гипноз — греческое и означает оно сон. Уже в древние времена жрецы владели способами вводить людей в состояние гипнотического сна, придавали ему значение таинственного явления, исходящего от божественных сил. Затем в более позднее время считали, что лица, способные гипнотизировать, из­лучают особые флюиды и при их помощи вводят людей в сонное состояние.

Долгое время, да и сейчас среди несведующих лю­дей, бытовало представление, что человек, владеющий приемами вызывать гипнотический сон и внушать, обла­дает какими-то таинственными способностями. При этом он должен иметь черные глаза, будто бы излучающие «магическую силу», вызывающую сон у гипнотизируе­мого,

С открытием в организме электричества стали счи­тать, что, наконец, обнаружена энергия, названная флюи­дами и представляющая собой не что иное, как электро­магнитные волны, излучаемые мозгом гипнотизера. Од­нако это объяснение оказалось невероятным не только потому, что биотоки мозга и электрические поля, созда­ваемые ими, ничтожно малы, а главным образом потому, что невозможно себе представить и доказать, каким об­разом в них может кодироваться мысль.

Научное объяснение гипноза и внушения при помощи слов различных мыслей и действий, которые должен со­вершать гипнотизируемый, пришло с развитием физиоло­гических исследований функций головного мозга. Пер­вую экспериментально обоснованную попытку объяснить гипноз и внушение совершил И. П. Павлов. В основе гипноза человека, согласно взглядам И.П. Павлова, ле­жит торможение, которое охватывает лишь отдельные участки головного мозга. При этом более или менее зна­чительная часть полушарий мозга человека может остать­ся незаторможенной и через нее осуществляется связь гипнотизера с гипнотизируемым. Эту связь называют «раппортом», благодаря ей возможно внушение.

Механизм «раппорта» тот же, что и механизм сторо­жевых пунктов, о которых шла речь при описании сно­видений. Это пункты мозга, находящиеся в возбужден­ном состоянии. При гипнотическом сне они более обшир­ны, чем при обычном сне. Поэтому гипнотизер может устанавливать с пациентом довольно обширный контакт и, оживляя в его мозге ранее образовавшиеся условные связи, вызывать действия, не соответствующие реально­сти, например, совершать движения удильщика, гребца, велосипедиста и т. п., хотя загипнотизированный сидит на стуле в обычном врачебном кабинете.

Гипнозу легко поддаются многие животные. Если, на­пример, крепко зажать в ладонях курицу или морскую свинку, а затем резко опрокинуть их и положить на плоскую поверхность, то животные впадают в сильно за­торможенное состояние. Это состояние часто сопровож­дается «воскообразностью» тела животного: ему можно придать любое положение. Например, усадить лягушку в «позу будды», придать самые различные положения кры­льям и ногам курицы. Гипнотический сон у животных, так же как и у человека, — частичный сон, протекающий при наличии сторожевых пунктов. В силу этого, напри­мер, у загипнотизированной курицы открыты глаза, и она следит за движениями гипнотизера.

«Животный гипноз» встречается и в естественных ус­ловиях обитания животных. Например, при виде опас­ности слабое животное замирает и делается незаметным для хищника. Приспособительные явления в виде зами­рания хорошо выражены у некоторых насекомых; изве­стно, что есть гусеницы, которые, замирая, принимают вид сучка, а божьи коровки — разноцветного камушка. Это явление физиологи объясняют тем, что раздражение может вызывать запредельное или охранительное тор­можение.

Предполагают, что и у человека запредельное тормо­жение, вызванное непосредственным раздражением орга­нов чувств, играет некоторую роль в развитии гипноза. Когда под влиянием приказа гипнотизера пациент долго смотрит на блестящий шарик, то раздражения суммиру­ются и сильно возбуждают зрительные центры коры моз­га, вследствие чего в них возникает запредельное тормо­жение. Это торможение каким-то образом распространя­ется на другие участки мозга, и гипнотизируемый за­сыпает частичным сном. Вполне вероятно, что такой ме­ханизм развития гипнотического сна имеет значение, но у человека он не главный. Главным же являются слова гипнотизера, интонация, с которой они произносятся, их значение и смысл. Слова, связанные с пищей, вызывают пищевые реакции, а с представлением о тепле, холоде, покое, сне, удовольствии и т. п. — соответствующие состояния и ощущения в организме. Это происходит по­тому, что в мозге человека оживляются ранее вырабо­танные нервные (временные, условные) связи.

Переход от бодрствования к гипнотическому сну ха­рактеризуется теми же фазами, которые выше описыва­лись, когда речь шла о переходном периоде между бодр­ствованием и физиологическим сном. И. П. Павлов счи­тал, что фаза внушения у человека сходна с парадок­сальной и ультрапарадоксальной фазами физиологиче­ского сна. Благодаря этому гипнотизируемый слабые раздражения принимает, за сильные. Ему можно внушить совершенно противоположное реальному: необычные картины, сладкое вместо горького и т. п.

Гипнотический сон по своей глубине делится на три стадии: сонливость, легкий сон и глубокий сон (сомнам­булизм). Эти стадии можно наблюдать при развитии гипнотического сна у одного и того же человека. Вначале гипнотизируемый контролирует свои действия, он пони­мает, что его гипнотизируют. Затем он как бы автомати­чески, неосознанно выполняет приказы гипнотизера, у него отсутствует критическое отношение к окружающе­му и к своим действиям. Наконец, во время последней стадии гипноза может возникать «восковидное» состоя­ние мышц: они сохраняют то положение, которое им при­дает гипнотизер. Телу человека, находящемуся в этой стадии гипноза, можно придать необычное положение, и оно сохраняет его. Например, можно положить загипно­тизированного пятками на один стул, а затылком на дру­гой, и он в таком «окаменелом» положении в состоянии находиться некоторое время. При этом даже под тя­жестью груза 50—60 кг тело загипнотизированного не прогибается.

Специалисты полагают, что гипнозу поддаются все люди, но в различной степени: до второй стадии можно довести 50% гипнотизируемых, а до третьей — только 25%. Последнее, видимо, несколько преувеличено. По-видимому людей, впадающих в сомнамбулическое состоя­ние, значительно меньше. Во время гипнотического сна можно внушить разнообразные переживания и действия, вызывающие изменения мимики, жестикуляции, дыхания, сердечно-сосудистой деятельности, биотоков мозга и дру­гих функций организма. Однако нельзя внушить действия, которые гипнотизируемый привык считать амораль­ными.

Гипноз с успехом применяется в медицинской прак­тике при лечении различного рода функциональных рас­стройств, т. е. заболеваний, не обусловленных грубыми повреждениями органов и тканей. При помощи гипноза и внушения возможно разрушение патологических услов­ных рефлексов (привычка к алкоголю, курению, морфию и другим наркотикам). Однако следует заметить, что раз­рушение этих привычек при помощи гипноза более или менее легко осуществляется, если этого хочет гипноти­зируемый. Если же, например, несмотря на внушенную тошноту при курении человек продолжает курить, то тошнота довольно быстро исчезает, а привычка сохраня­ется. Гипнозом пользуются с целью внушения безболез­ненного состояния в хирургии, зубоврачебной и акушерской практике.

Иногда применяют гипноз и при физиологических ис­следованиях мозга. Например, при изучении механизма сновидений можно внушать приятные и неприятные сны, а при выяснении периода хранения в памяти какой-либо информации — внушать различные возраста. В послед­нем случае находящемуся в гипнотическом сне 50-летне­му пациенту поочередно внушают, что ему 20, 8, 6 и 4 го­да и предлагают написать какую-либо фразу. Оказывает­ся, что почерк в 20- и 8-летних внушенных возрастах соответствует реальности, при 6-летнем возрасте гипно­тизируемый отвечает, что он может написать свое имя только печатными' буквами и совершает это, а при 4-летнем — что он еще не умеет писать. Эксперименты с внушенными возрастами показали, что все переживав­шееся в разные периоды жизни человека не исчезает пол­ностью, а где-то откладывается в памяти и может быть оживлено при помощи гипноза. Такое оживление давно забытого происходит и в старости, когда человек вдруг вспоминает эпизоды из детства. Это объясняется тем, что многое из запечатленного мозгом затормаживается, а к старости процесс торможения в большей или мень­шей степени слабеет и как результат — воспоминание детских переживаний. При гипнозе, конечно, не тормо­жение ослабевает, а слова гипнотизера усиливают про­цесс возбуждения, который растормаживает давно затор­моженные и хранящиеся в памяти впечатления. Гипнотический сон еще далеко не полностью исполь­зуется в медицине. В силу недостаточных сведений о ме­ханизмах гипноза несколько сужена возможность приме­нения его в психоневрологической практике. Вместе с тем совершенно очевидны перспективы, которые применение гипноза открывает не только в медицине, но и в области специального обучения, например управления сложней­шей техникой будущего. Намечается возможность приме­нения гипноза в деятельности человека по освоению кос­моса. Кто знает, в каких областях человеческой практики потребуется самовнушение и внушение при освоении не­обходимых, но обычно трудно воспринимаемых действий.

Самовнушение, хотя и имеет много общего с внуше­нием, но осуществление его не связано в полной мере с развитием гипнотического сна. Вместе с тем не исключе­но, что при самовнушении, достигаемом путем отвлече­ния от всего, кроме того, на чем человек сосредоточива­ет внимание, в мозге создаются заторможенные участки, подобные тем, которые возникают при гипнотическом сне. Лабораторные и клинические исследования показали, че­ловек может обучиться управлять непроизвольными функциями, например, расширять зрачки, замедлять или ускорять пульс. Для этого необходимо уметь на конеч­ном этапе обучения сосредоточиться только на опреде­ленной (нужной) функции и как бы окунуть в гипнотиче­ский сон участки мозга, ведающие другими функциями, активность которых мешает достичь поставленной цели.

Несмотря на очевидность фактов гипнотического сна, в последние годы за рубежом появились попытки под­вергнуть сомнению прежние представления о гипнозе как об особом виде сна. Некоторые американские ученые по­лагают, что гипноз — это внушение и главным образом самовнушение. Пациент знает, что во время гипноза он должен спать и совершать действия, соответствующие приказу гипнотизера. Эта точка зрения, по существу, не очень отличается от общепринятого представления о гип­нотическом сне как состоянии организма, которое может наступить под влиянием внушения гипнотизера или са­мовнушения.

Фармакологический: сон вызывается различного рода химическими веществами, принимаемыми внутрь. Об этом сне уже рассказывалось при описании бессонницы. По внешнему выражению и по многим изменениям функций организма, зарегистрированным точными приборами, этот сон весьма сходен с физиологическим сном. Однако наличие после приема многих снотворных так называе­мых лобочных действий в виде головных болей, слабости, нарушения аппетита, головокружения, усталости и т. п. не позволяет считать фармакологический сон тождествен­ным физиологическому. Окончательно вопрос будет по этому поводу решен после того, как ученые смогут раз­гадать внутренние механизмы сна.

Патологический сон возникает в результате торможе­ния обширных участков мозга, вызванного какими-либо болезненными факторами или функциональным расст­ройством деятельности мозга, приводящим к неуравнове­шенности возбуждения и торможения в пользу последне­го. К этому виду сна относится летаргия, или мнимая смерть, нарколепсия, сомнамбулизм (снохождение) и др.

Летаргический сон — заболевание, при котором резко снижается температура тела, уменьшаются дыхательные движения (с 16—18 в минуту до 2—3), пульс падает с 60—80 ударов в минуту до 2—3. И. П. Павлов, наблю­дая больных в клиниках нервных и психических заболе­ваний, у которых развилась сонливость, безучастность к окружающему, обездвиженность (катотонический сту­пор), объяснял это сильной истощенностью нервных кле­ток. Нервная система в ответ на сверхсильные раздраже­ния в виде различных необычных переживаний реагиру­ет запредельным торможением, переходящим в сон. Та­кой больной может заснуть при самых неподходящих для этого условиях. Вероятно, имеется какая-то наследствен­ная предрасположенность к развитию этого вида сна, ко­торый может длиться от нескольких часов до нескольких и даже многих лет. Во время летаргии сознание сохраня­ется, больной запоминает то, что слышит. Он может при­нимать пищу, если ее вкладывают в. рот.

И. П. Павлов наблюдал одного такого больного, за­снувшего в 35-летнем возрасте и пробудившегося через 22 года. Он считал, что этот случай патологического сна — результат сильного преобладания торможения над возбуждением. В связи с тем что у пожилых людей тор­мозной процесс может более или менее ослабевать, этот больной проснулся. Таким образом, механизм патологи­ческого она сводится к развитию запредельного торможе­ния коры и подкорковых отделов мозга в результате истощения нервной системы различными заболеваниями или как врожденная особенность ее. Вследствие тормо­жения деятельности нервных центров, ведающих движе­ниями, дыханием, кровообращением, обменом веществ, интенсивность этих функций сильно снижается. Очевид­но, мнимое умирание индийских йогов, о котором так много написано таинственного, и есть летаргический сон. Вызывается он самовнушением, т. е. выработкой услов­ных рефлексов у самого себя и при помощи диеты, исто­щающей организм, главным образом нервную систему. Отдельные приемы самовнушения, выработанные в тече­ние тысячелетий, йоги держат в секрете, но общий их механизм понятен — это способность управлять непроиз­вольными реакциями.

Довольно редко встречаются случаи частичного па­тологического сна, относящегося к сомнамбулизму. Спя­щий человек внезапно поднимается, ходит, совершает весьма ловкие движения, передвигается по карнизам до­ма, забирается на крыши и т. п. При этом после пробуж­дения он не помнит того, что совершал во время сна. Такого рода необычное поведение обусловлено тем, что участки коры и подкорки, ведающие движениями, воз­буждаются, находятся в деятельном состоянии. Осталь­ные же отделы мозга пребывают в состоянии торможе­ния. Этим объясняется отсутствие боязни высоты, свой­ственной почти всем людям, за исключением научивших­ся ее подавлять (верхолазы, альпинисты, цирковые ка­натоходцы и др.). Механизм снохождения и сновидения в принципе общий; и то и другое явление — результат частичного сна и частичного бодрствования. Сновидения есть следствие активации мыслительной деятельности мозга, а снохождение — двигательной, и наоборот, снохождение — результат заторможенности мышления и ак­тивации участков мозга, ведающих движениями.

Хождение во время сна называют лунатизмом, хотя эта болезнь к Луне не имеет никакого отношения. Это название возникло потому, что люди стали замечать та­ких больных во время лунных ночей. Снохождение ус­пешно лечат при помощи гипноза. Разбудить «лунатика» довольно трудно, да и не следует этого делать, ибо, про­снувшись, он может испугаться высоты и упасть. Врачи рекомендуют очень осторожно помочь такому больному вернуться в постель.

Следует заметить, что перечисленные виды нормаль­ного и патологического сна имеют общее внешнее выражение, которое обнаруживается по состоянию организма и его отдельных функций. Однако различные виды сна имеют свои особенности, обусловленные, по-видимому, некоторым различием их механизмов, которое до сих пор недостаточно ясно.

[:ua]Лікування сном[:ru]Лечение сном[:en]Treatment by sleep

В медицине давно было замечено, что сон обладает лечебным свойством и во многих случаях при наличии хорошего сна облегчается выздоровление. Это наблюде­ние врачей получило научное объяснение в работах И.П. Павлова и его сотрудников. Были представлены убедительные факты о торможении как нервном процес­се, охраняющем мозг от истощения, высказана' гипотеза, что сон по своей природе — торможение, а также про­ведены клинические исследования по влиянию сна на не­которые психические и нервные заболевания. После это­го в клинической практике стали широко применять сон как лечебное средство. Сон стали вызывать снотворны­ми веществами, вводя их больному в течение 10—12 су­ток с перерывами для питания и ухода за ним. Так как не всем больным можно часто давать снотворные веще­ства, то стали разрабатывать другие методики.

Психоневролог В.А. Гиляровский сконструировал аппарат, при помощи которого больных вводили в сон­ное состояние. Сон, наступающий в результате примене­ния этого аппарата, называется электросном, потому что он возникает под влиянием слабого электрического тока, пропускаемого через электроды, наложенные па закры­тые глаза, голову и за уши пациента. Врачи воспользо­вались также возможностью вырабатывать условно-реф­лекторный сон, о котором рассказывалось выше. С этой целью при действии какого-либо раздражителя (сла­бого или синего света, слабого монотонного звука) боль­ному давали снотворное. После нескольких сочетаний действия этого вещества и одного из раздражителей только одно действие этого раздражителя вызывало сон.

Одно время очень увлекались лечением сном самых различных заболеваний. Во многих случаях сон оказывал просто общее благотворное влияние, снимавшее уста­лость, вызванную недомоганием. Нередко он не оказывал никакого влияния, поэтому лечение сном разочаровывало не только пациента, но и врача. До сих пор показания и противопоказания лечения сном недостаточно разрабо­таны. Вместе с тем установлено, что при некоторых нерв­ных и психических заболеваниях, там, где угрожает исто­щение нервной системы, 10—12-дневный сон полезен. Оказалось также, что в тех случаях, когда гипертония, язва желудка и другие болезни являются прямым след­ствием нервных расстройств, лечение их при воздействии сном протекает более успешно, чем без него.

Высказанные И.П. Павловым идеи о сне как об ох­ранительном состоянии нервной системы и о возможном лечебном эффекте сна не потеряли своего значения и по сей день. Эти идеи служат основой для дальнейшего, более углубленного изучения механизмов сна и возмож­ности управления ими как у здорового, так и у больного человека. Особенно привлекательно лечебное свойство сна, но нужно более точно исследовать, при каких забо­леваниях оно приносит пользу.

[:ua]Чи все відомо про сон?[:ru]Все ли известно о сне?[:en]Do we know all about the dream?

Если мы зададим такой вопрос по поводу любой, са­мой простой функции организма, то и тогда нельзя дать утвердительный ответ. Организм человека и животных— сложнейшее произведение природы, и ни одна из его функций еще не исследована до конца. И. П. Павлов на­зывал организм машиной, но машиной, добавляя он при этом, в высшей степени саморегулирующейся. Возможна, сон и есть одно из саморегуляторных приспособлений организма. Кто знает, может быть правы те, кто думает, что во время сна происходит не только восстановление за день потраченной энергии, но и упорядочение той информации, которая поступила в мозг во время бодрст­вования?

Наука о мозге сделала многое, чтобы развеять мифы, предрассудки и суеверия, созданные вокруг бодрствую­щего и особенно спящего мозга. Теперь уже доказано, что душевная, высшая нервная (психическая) деятель­ность человека протекает по законам материального ми­ра. Она есть свойство высокоразвитой материи мозга и вне его не существует. Вместе с мозгом умирает и это свойство, которое когда-то назвали душой. Деятельность мозга осуществляется и во время сна, но, как об этом уже говорилось, значение и механизм ее нуждаются в дальнейшем изучении.

Современные методы исследования позволяют прони­кать в глубины мозга, в его клетки и молекулы. Перед взором естествоиспытателя, вооруженного физическими и химическими методами исследования живой материи, открывается сложнейшая картина внутренних механиз­мов мозга. Если раньше догадывались, что сон — это активное состояние мозга, но только несколько иного ха­рактера, чем бодрствование, то теперь в этом убедились воочию. Как бы ни были скрыты от нас внутренние меха­низмы и весь биологический смысл сна, мы все же уже многое знаем о нем. Благодаря этому не только отбро­шено суеверное отношение ко сну и к явлениям, связан­ным с ним, но и приобретены знания, позволяющие бе­режно и разумно относиться к этому состоянию организ­ма и восстанавливать его в случае нарушений.

И все же мы не располагаем достаточными сведения­ми о сне, чтобы управлять его механизмами. А ведь это одна из основных задач, которая стоит перед современ­ными исследователями мозга. Ее решение необходимо многим областям деятельности человека (медицине, пе­дагогике, технике). Остановимся более подробно на проб­леме управления механизмами сна.

На протяжении почти полувека исследователи сна многое узнали об электрических процессах в целом моз­ге, в его отделах и элементарных единицах — нейронах во время она. Эти сведения оказались необходимыми для характеристики различных состояний, стадий и фаз сна. Однако современные исследования бодрствующего мозга настойчиво говорят о том, что электрические явления воз­никают в результате тончайших обменных процессов, протекающих в мембранных и протоплазматических структурах нейрона, и что целостная деятельность мозга, выражающаяся в состояниях бодрствования и сна, есть следствие нейросекреторных, химических, обменных про­цессов.

Результаты исследования роли различных структур мозга в развитии сна и каждой из его стадий в отдель­ности показали, что сон наступает, если раздражать ги­поталамус, а его парадоксальная стадия — при стимуля­ции варолиевого моста. Возникает вопрос — каким обра­зом сон и его парадоксальная стадия, являясь общим свойством мозга, возникают при такой ограниченной ло­кализации раздражения. Убедительного ответа на этот вопрос нет. Высказывается предположение о том, что при раздражении отдельных структур выделяются вещества, обусловливающие развитие сна. Успехи в выявлении фак­торов гуморальной регуляции сна и роли медиаторов сви­детельствуют о том, что поиски в этом направлении пер­спективны.

Современные исследования показывают, что клеточ­ные структуры мозга — сложные системы, имеющие саморегуляторные механизмы, поддерживающие их состоя­ние и что при сне и бодрствовании в ультраструктурных нейронах наступают обратимые изменения. Какую роль играют эти структурно-метаболические процессы в орга­низации н динамике сна и бодрствования, покажут буду­щие исследования.

Уже около 25 лет исследователи в основном занима­ются выявлением стадий сна, их характеристик, осно­ванных на колебаниях электрической активности мозга и изменениях различных функций организма. Вместе с тем о значении смены стадий сна для организма известно еще меньше, чем о значении сна вообще. Существующая теория о роли сна как состояния, во время которого про­исходит восстановление энергетических ресурсов, затра­ченных в период бодрствования, в наше время уже не ка­жется удовлетворительной. И прежде всего потому, что одна из стадий сна — парадоксальная — необычна и резко выделяется из всех остальных стадий. Необыч­ность ее породила «информационную» гипотезу, согласно которой в период парадоксального сна происходит пере­работка информации, поступившей в дневное время.

«Информационная» гипотеза не лишена научного смысла, но наличие сновидений во время других стадий сна не делает ее более убедительной, тем гипотезу об охранительном и восстановительном значении сна. По-видимому, ведущиеся во многих лабораториях мира иссле­дования стадий сна в ближайшие годы позволят решить этот важный вопрос. Может быть, оба процесса — вос­становление энергии и переработка информации — осу­ществляются во время всех стадий сна, но для отдель­ных стадий характерно преимущество одной из них.

Сведения о стадиях сна имеют большое теоретиче­ское значение в связи с проблемой механизмов сна. Они важны для медицинской практики, а теперь оказывается и для практики математического моделирования про­цессов обучения в связи с конструкцией «искусственного интеллекта».

Решение вопроса о восприятии информации во вре­мя сна имеет значение для проблемы механизмов сна и интересует гипнопедию. Как уже отмечалось, в настоящее время еще рано говорить о практическом значении обуче­ния во время сна, но из этого не следует, что данная про­блема при лучших знаниях механизмов работы головно­го мозга не будет положительно решена.

Итак, на основании сказанного можно сделать вывод, что для управления сном мы не располагаем достаточ­ным количеством сведений, они еще мало информативны для создания большой теории она. Классическая теория сна, сновидений и гипноза, сформулированная в свое вре­мя И.П. Павловым на основании представления о роли возбуждения и торможения в мозговой деятельности, в свете современной науки о мозге может рассматриваться как рабочая гипотеза. Такое же значение имеют и мно­гие из современных предположений о биологическом смысле сна и его стадий, о роли сновидений, о функции нейронов, нервных центров, нейросекреции и медиации. Естествен- также вывод, что неизвестного о сне и сходных с ним нормальных и болезненных состояний значитель­но больше, чем известного. Однако все то, что стало до-стоянием науки, открывает грандиозную перспективу овладения механизмами сна и бодрствования.

[:ua]Література[:ru]Литература[:en]Literature

Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного реф­лекса. М., «Медицина». 1968.

В разделе «Сон и сноподобные состояния», включенном в главу XV, автор излагает свое представление о сне как о результате оп­ределенных корково-подкорковых взаимоотношений; сон возникает в том случае, кода снижение тонуса коры приводит к освобождению подкорковых аппаратов сна. При этом автор опирается на современ­ные нейрофизиологические сведения о сне и бодрствовании, а также пытается рассмотреть противоречия между современными и классиче­скими гипотезами о механизмах сна.

Вейн А. М. Бодрствование и сон. М., «Наука», 1970.

Книга предназначена для широкого круга читателей. В ней под­робно рассматривается ряд вопросов о сне и бодрствовании, под­вергающихся исследованию во многих отечественных и зарубежных лабораториях и клиниках. Автор рассказывает о механизмах состояний бодрствования и сна. При этом большое внимание уделяется новейшим данным о двух стадиях сна: медленном (ортодоксальном и быстром {парадоксальном), о психической деятельности во время сна, о расстройствах сна и о способах их устранения.

Грей Уолтер. Живой мозг. М., «Мир», 1966.

В главе «За гранью бодрствования» книги, рассчитанной на ши­рокий круг читателей (обладающих элементарными сведениями о биопотенциалах мозга), автор высказывает ряд оригинальных пред­положений о значении изменения этих потенциалов во время сна. С его точки зрения, электрические волны, которые он называет К-комплексами, «смягчают» действие шумов, падающих на спящий мозг, вследствие чего расширяется способность мозга улавливать смысл этих посторонних влияний и повышается устойчивость к ним. К-комплексы автор называет сторожевым псом, который допускает до сознания только воздействия, настойчиво диктуемые действительностью.

Механизмы сна. Материалы симпозиума. Л., «Наука», 1971.

Сборник рассчитан па специалистов. В нем полностью, опубликованы доклады, заслушанные на симпозиуме, состоявшемся 14— 16 декабря 1971 г. в Ленинграде. Доклады посвящены структуре ночного сна (Вейп А. М.); сравнительно-физиологическим данным о стадиях сна и бодрствования (Карманова И. Г.); распространению сонного торможения по коре больших полушарий (Коган А. Б., Фельдман Г. Л.); взаимосвязи быстрого и дельта-сна (Лагаш Л. П.); субклеточным структурным изменениям в двигательной области коры во время сна (Мамина А. А.); электрофизиологической картине ор­ганизации процесса сна в глубоких структурах мозга человека (Мои­сеева Н.. И. и соавторы); импульсной активности таламических кле­ток в период, различных стадий сна у кошек (Мухамегов Л.М. и Риццолатти Дж.); электрической активности и возбудимости лимбических и среднемозговых структур при разных стадиях сна (Ониани Т. Н. и соавторы) и возрастным изменениям электрической ак­тивности мозга у спящих детей (Шеповальников А. Н. и Савич А. А.). В сборнике помещены также 20 кратких сообщений, в которых затронуты, кроме вопросов, отраженных в основных докла­дах симпозиума, и многие другие, например, о механизме сновидений, о переходных состояниях между сном и бодрствованием, о спонтанных колебаниях наличного кислорода мозга человека во вре­мя сна, о механизме астении при неврозах с нарушением сна и т. п. Сборник снабжен списком основных отечественных и зарубежных работ по физиологии сна.

Мильнер. Физиологическая психология. М., «Мир», 1973.

В главе XIV книги, представляющей собой руководство, рас­считанное на студентов, аспирантов и преподавателей биологических, медицинских и психологических факультетов, а также интересной для широкого круга читателей, имеющих специальную подготовку (фи­зиологи, психологи, невропатологи, психиатры), излагаются современ­ные сведения о сне и бодрствовании как о двух неразрывно свя­занных состояниях организма человека и животных. При этом об­стоятельно описаны экспериментальные приемы изучения сна у че­ловека и у животных, проведенные в последние годы (до 1970 г.) в лабораториях различных стран мира и отражающие современные представления о нервных и гуморальных механизмах сна.

Шеповальников А. Н. Активность спящего мозга. Л., «Наука», 1971.

В монографии дан краткий обзор истории и современного состоя­ния исследования сна. Изложены результаты работы автора, изу­чавшего электрическую активность мозга спящих детей разного воз­раста. Автор подробно рассматривает многие важные вопросы совре­менной проблемы сна: о биоэлектрической активности головного моз­га во время сна, ее возрастных особенностях, о стадиях и фазах сна, о циклических изменениях жизнедеятельности организма и о возмож­ности обучения во время сна. На основании литературных сведений и результатов собственных исследований автор приходит к выводу в пользу сложившегося еще в павловской научной школе взгляда на сон как активное состояние мозга. Вместе с тем он ставит новые воп­росы по поводу этого активного состояния, решение которых необ­ходимо для лечения заболеваний, связанных с истощениями нервных клеток, и для выяснения механизмов высшей нервной деятельности.